Она отвела взгляд.
Продолжала распутывать, вздрагивая каждый раз, когда следом падал ещё один. И ещё. И ещё. И, разумеется, последней — а значит, первой по-настоящему умерла — была Дэвис. В самый последний миг перед падением она встретилась с Хеленой взглядом.
Хлынувшая сила пришла в тот миг, когда осколок кости рассыпался, этот судорожный выброс, прежде чем энергия успела превратиться в холодную волну смерти, но вместо превращения её затянуло вниз, в массив.
Воздух вспыхнул светом, волосы у Хелены поднялись над плечами.
Каин закричал.
Глаза у него сразу стали пустыми, широко распахнутыми, ничего не видящими. Спина выгнулась дугой, руки вцепились в пол так сильно, что кончики пальцев и ногти разодрались в кровь. Хелена склонилась над ним.
— Нет. Не надо. Держись, — сказала она, пытаясь прижать его к полу. Он должен был оставаться в центре.
Она заставила его сердце замедлиться, парализовала конечности, чтобы он не мог вырываться, но кричать он не перестал.
Пальцы у неё беспомощно шарили в поисках реликвария Атрея. В панике она вытащила его, срывая запутанные нити энергии. Кость раскрошилась, и энергия в массиве попыталась затянуть туда и душу Атрея тоже.
Она зажала её в левой руке и не выпускала. Смешиваться с Каином та не должна была. Она так напрягла резонанс, что кисть свело судорогой, а по предплечью прошила боль. Правую ладонь она прижала к груди Каина, тянулась в бурлящее море энергии, кружащей по массиву, пытаясь вдавить её в него, но его агония выталкивала собственный резонанс наружу, против неё, и как бы она ни старалась, пробиться не удавалось.
Она наклонилась к нему так, что их лбы соприкоснулись. Он уже не кричал — голос отказал. Взгляд расплывался.
— Ты мне нужен, — сказала она. — Мы почти дошли до конца. Но ты должен вернуться ко мне. Мы же сбегаем, помнишь? Ты, я и наш ребёнок. Мы будем свободны. Я тебя спасу, но мне нужно, чтобы ты боролся вместе со мной.
Левую руку вдруг пронзила резкая боль; два пальца потеряли чувствительность и бессильно повисли, и она едва удержала резонанс, чтобы не выпустить душу.
Она рванулась вперёд и принялась целовать Каину лицо.
— Вернись ко мне. Останься со мной.
Его глаза словно нашли её.
Она снова вдавила ладонь ему в грудь, и это было как вдохнуть полную комнату кислорода, силой загоняя всю эту энергию внутрь. Внешние края массива перестали светиться и начали медленно стягиваться к центру, пока последнее свечение не ушло под телом Каина, а напряжение в её левой руке наконец не отпустило.
Он едва дышал; из него вырывался только сиплый, дребезжащий звук всякий раз, когда грудь всё же поднималась.