— Иди в дом, — сказал Каин Хелене. — Не переживай. Я и так понимал, что радостного воссоединения у нас с Байард не выйдет.
Он повернулся к Амарис и повёл её к конюшне.
Хелена проводила их взглядом, пока они не скрылись внутри, а потом снова посмотрела на Лилу. Вдруг на неё навалилась такая усталость, будто из неё в один миг выпили всё. Ей почему-то казалось, что радости от встречи хватит хотя бы на один вечер, но та уже иссякла.
Не то чтобы она ждала простоты; вокруг них плескалось целое море утрат. Хелена не могла даже представить, что именно чувствует Лила к Каину после всего пережитого. Но всё равно не ожидала, что ей так быстро придётся оправдывать нечто настолько личное, как её связь с Каином.
— Лила, если ты причинишь ему вред, я никогда тебя не прощу, — сказала она.
Лила только качнула головой.
— Ты могла бы найти кого-нибудь получше.
— Нет. Мне нужен он. И именно он понадобился, чтобы спасти тебя.
Хелена видела, как к губам Лилы поднимается целый рой возражений.
— Пойдём в дом, — сказала та вместо этого и отвела взгляд.
Только при хорошем свете Хелена заметила, что Лила всё ещё носит кандалы. Не полное подавление, как у самой Хелены, но достаточно, чтобы ослаблять резонанс.
— Он так их с тебя и не снял?
Лила скривилась и опустила глаза.
— Снял было на какое-то время. Пока я чуть не вырвала ему талисман. Когда очнулась. — Она тряхнула запястьем. — Уже давно так.
Хелена огляделась. Дом был маленький и явно обжитой. Кухня, стол, кровать в дальнем углу, в основном скрытая занавеской. Для Лилы всё это выглядело до странного обыденно. Небо и земля по сравнению с Институтом, Солис Сплендором, сияющими латами паладинов.
Хелена вдруг не нашлась, что сказать.
— Ты всё это время жила здесь? — наконец спросила она.
Лила покачала головой.
— Нет. Когда Феррон ещё думал, что скоро тебя найдёт, мы были на другом берегу реки, в Новисе. Сюда он привёз меня и Пола позже. — Она слабо улыбнулась. — Он сейчас спит. Хочешь на него посмотреть?
Хелена неуверенно пошла за ней, и они обе заглянули за занавеску. На кровати, раскинувшись морской звездой, спал мальчик с золотистой макушкой, мягкими круглыми щёками, густыми тёмными ресницами и пухлыми конечностями.
Лила смотрела на сына с тяжёлой, безмерной нежностью в глазах.
— Он так обрадуется компании, — тихо сказала она. — Мы почти не ходим в деревню. Почти всё время тут только мы вдвоём.
— Ты ни разу не пыталась бежать?
Лила сглотнула.
— Сначала я просто не могла. Сначала была беременна, потом с младенцем на руках. И без ноги. А когда мы уже оказались здесь... я поняла, что мне просто некуда идти. Феррон говорил, что даже если я доберусь до новисского двора и мне поверят, я всё равно останусь опозоренной паладинкой с незаконнорождённым ребёнком. Если бы они решили признать Пола принципатом, мне бы никто не позволил самой о нём заботиться и защищать его. Искать семью моей матери было слишком опасно. А всякий раз, когда я думала уйти, мне казалось, что стоит мне это сделать — и именно тогда появишься ты, а мы просто разминёмся.