— Иногда у меня где-то в самой глубине загорается мысль, что все уже создано, — Гарри откинулся на мягкую спинку стула, — просто кануло в небытие.
— Многие знания действительно канули в небытие, — аккуратно произнес Фламель, подтверждая сказанное, — но едва ли это повод для печали.
— Я и не расстраиваюсь, — вздохнул Поттер, — странно было бы горевать из-за того, как устроен мир.
— Как устроено время, — с улыбкой поправил юношу Николас. — Время способно на все, Гарри, рано или поздно оно уничтожит что угодно, вне зависимости от условий и чужих желаний.
— Опять мы скатились в философию, — Гарри усмехнулся. — А те деревья, рядом с которыми расположены поддерживающие системы? Почему ты не пересадишь их?
Перенелль слушала этот поздний разговор с полуулыбкой, заметить которую можно было, наверное, только при правильном освещении и под правильным углом. Она настолько глубоко погрузилась в собственные мысли, что практически не следила за ходом беседы. Воспоминания нахлынули на нее с силой огромной неостановимой волны, с которой она даже не пыталась бороться.
Гарри Поттер.
Гарри Джеймс Поттер.
Человек, который мог и все еще может стать вторым всадником Апокалипсиса и превратить мир в ад. Как и… Как и любой другой волшебник, верно? Плохой опыт с прошлым путешественником не мог быть определяющим для этого феномена в целом, хоть воспоминания о тех временах и засели намертво в ее уставшем разуме.
Она помнила. Она прекрасно, до боли отчетливо помнила те долгие годы, на протяжении которых преданное человечество стремительно приближалось к точке невозврата — тому переломному моменту, когда оставшиеся в живых могли бы переглянуться и синхронно осознать, что люди как биологический вид обречены на гибель. Черная смерть уничтожила многих и многое, но ее все же удалось остановить — благодаря отцу ее мужа и другим храбрым волшебникам, которые рисковали своими жизнями, стараясь купировать инфекцию в отдельных районах, а потом… выжигали их дотла.
Не самый приятный и бескровный способ, но порой приходится чем-то жертвовать, особенно когда на кону находится выживание цивилизации как таковое. Жаль только, что сама цивилизация слабо оценила невероятное, чудесное спасение, явившееся словно из ниоткуда.
Как магглы решили отплатить им? Презрением, страхом, а потом и откровенной ненавистью, переросшей в инквизицию.
Перенелль всегда считала, что в их семье она — голос разума, к которому слишком редко прислушиваются. Нет, это не было жалобой — Ник всегда был слишком увлеченным человеком для того, чтобы следить за голосом разума. Ник был человеком эмоций, который готов был рискнуть, если сердце подсказывало ему, что риск может быть оправдан. И именно поэтому между Ником и Пенни со временем сформировалась особая договоренность.