— Альбус, я… — попытался было ответить Грюм, но внезапно понял, что его сейчас вывернет наизнанку.
— Так, Поппи! — Дамблдор огляделся, разыскивая глазами колдомедика, которая находилась неподалеку от лабиринта на случай, если кому-то из участников пригодится помощь.
— Все в порядке, — прохрипел лже-Грюм, вновь привлекая внимание Дамблдора, — мне просто нужно присесть.
В этот момент трибуны вновь зашумели, потому что Седрик, потерявшийся на минуту в относительно открытом пространстве, вновь заметил никуда не девшийся кубок и медленно, но верно поплелся в его сторону. Барти наблюдал за происходящим взглядом великомученика, который медленно, но верно осознавал, что все его труды и жертвы были напрасны. А все почему? Во всем был виноват тот мордредов камень и… Хагрид, который отвлек Крауча от дела!
Как только Диггори, гребаный зазнайка-барсук Диггори, паинька-магглолюбец, коснулся кубка и исчез, Барти Крауч-младший вдруг понял, что ему впервые за многие годы хочется не просто заплакать, а разрыдаться в голос, размазывая сопли по лицу, словно маленький ребенок. Не прошло и десяти секунд, как метка на руке взорвалась болью, но едва ли Барти уже заметил это.
Разумеется, Темный Лорд уже понял, что все пошло крахом. Конечно, Барти мог бы выждать какое-то время и попытаться выкрасть Гарри Поттера, вытащить за пределы защиты, воспользоваться портключом, но… кого он обманывает? Разумеется, это невозможно будет сделать. Нужно замести следы. Нужно убить Грюма и тогда…
— Аластор? — обратился к нему Дамблдор. — Аластор, что происходит?
— Что? — недоуменно откликнулся лже-Грюм, помотав головой. — О чем ты?
— Седрик коснулся кубка, — объяснил Дамблдор, — но ничего не произошло. Где он?
Мельком посмотрев на лабиринт, рядом с которым уже начали свои беспокойные обсуждения приглашенные невыразимцы, которые должны были настраивать портключ, но никто пока не предпринимал никаких активных действий.
— Дергаться рано, бессмысленная паника нам не нужна, — задумавшись, медленно произнес Крауч-младший. — Учитывая все то нагромождение чар, что оказалось в конечном итоге на кубке, возможны некритичные отклонения.
Дамблдор промолчал, но все же подал знак Макгонагалл, которая как раз выглянула из-за края лабиринта. Та сразу же поняла, что остальных участников можно вытаскивать и скрылась, отправившись за ближайшим.
Расталкивая зрителей, к Дамблдору бочком протиснулся полноватый Амос Диггори, с чьего лица так и не сошла гордая улыбка. Кашлянув, чтобы начать беседу, он обратился к Дамблдору:
— Директор… — произнес он, — а где мой сын? Изображения больше нет, а он коснулся кубка…