«Конфликт внутренней логики… Выпуск свежих декретов для латания дыр…» — Клейн, не стирая с лица легкой улыбки, безмолвно грел уши. В его чертогах разума одна дерзкая мысль за другой с оглушительным лязгом врезались друг в друга, высекая ослепительные искры озарений.
В эту самую звенящую секунду по глади зажатого в его руке «волшебного зеркала» пробежала зыбкая водянистая рябь. Стекло исторгло из себя россыпь мерцающих, серебристых слов:
«Паша, не желаешь ли выведать, какие свежие обновления только что украсили доску приказов?»
«Эта стекляшка обращается прямиком ко мне… Но с какой стати именно ко мне?» Паша на долю секунды впала в ступор, после чего торопливо, судорожно закивала:
— Да, отчаянно желаю.
Зеркальная амальгама бурливо всколыхнулась, с пулеметной скоростью воссоздав кристально четкую картину того самого щита с указами в его нынешнем виде.
Вывод напрашивался сам собой: арсенал местных законов благополучно пополнился еще двумя драконовскими статьями:
«…Всем монументальным храмам, в унисон с комендантским часом, надлежит наглухо запереть свои врата досрочно…»
«…Впредь всем постоялым дворам и гостиницам дозволено давать кров исключительно гостям, имеющим на руках железобетонные удостоверения личности…»
Фила вмиг прошиб первобытный, леденящий пот паники:
— … И куда же нам теперь, во имя всех богов, податься?
Рассудок парня пасовал перед этой задачкой: он решительно не видел лазеек, способных уберечь его самого, Роя и Пашу от неминуемой, фатальной кары.
Рой с Пашей обменялись свинцовыми, полными безысходности взглядами. В их головах сумасшедшим калейдоскопом замелькали разношерстные задумки, вот только ни одна из них не выдерживала суровой критики реальности.
И тут Клейн, до этого хранивший глухое молчание, расплылся в улыбке и перевел тяжелый, многозначительный взор на Байерса:
— Где именно в Белдане квартирует твое семейство?
— В доходном доме под номером восемнадцать, что на улице Красного Клена. Вот только та развалюха уже давно рухнула, превратившись в щебень во время артиллерийского обстрела, — с легким, искренним недоумением в голосе отозвался Байерс.
Юноша издал тихий, бархатистый смешок и проронил:
— Ты вправе загадать мне заветное желание — чтобы твой родной очаг восстал из руин в своем первозданном, безупречном виде.
— … Неужто это и впрямь осуществимо? — И пускай этот непостижимый господин фокусник буквально только что выкинул немыслимый фортель, играючи вернув Филу отрубленную кисть, в картине мира Байерса воскрешение стертого в пыль здания казалось задачкой куда более заоблачного калибра. В конце концов, пришить конечность, как уверял Рой, было по плечу и казенному эскулапу Веберу.