И дело тут было вовсе не в том, что он ни в грош не ставил великого императора Рассела. Просто его многомудрый земляк еще в преддверии ковки «Карт Богохульства» почти стопроцентно попал под тлетворное влияние мистера «Дверь». Он шагнул на луну, где неминуемо подцепил леденящую порчу «Матери Падения», отчего Его рассудок и память подверглись чудовищной, гротескной метаморфозе.
А раз так, то Рассел на закате своих дней вполне мог, повинуясь искаженной воле, виртуозно заложить фатальные капканы прямо в стержневых деталях «Карт Богохульства».
В подобных материях Клейн испокон веков славился поистине параноидальной, маниакальной бдительностью.
'К слову о подлинной сути «Первозданной Луны», той самой всемогущей «Матери Падения» из числа Внешних божеств. Если препарировать Её титул, не угодил ли Император в Её сети, исподволь подхватив леденящую заразу? Чего доброго, на луне нынче коптит небо целая прорва Его отпрысков, о которых Бернадетт ни сном ни духом не ведает… Разумеется, делятся ли они там на мальчиков и девочек — одному богу известно…
Армию марионеток для таинства «Слуги Тайн» можно смело сколотить прямиком в «Земле, покинутой богами». Изобилие тамошней хтонической фауны — это воистину жирный плюс. Да и в моих закромах уже пылится солидный резерв'. Позволив мыслям слегка разбрестись, Клейн повернул голову к другому крылу древнего дворца. Едва уловимым усилием воли он заставил серо-белую мглу, клубящуюся подле горы оккультного хлама, бесследно рассеяться.
Стоило туману отступить, как взору предстали выстроившиеся ровными рядами буро-желтые кресла, каждое из которых было занято безмолвной фигурой.
В этом пестром легионе затесались и исполины, закованные в сплошные серебристые латы, и выряженные в грубое тряпье люди с изуродованными, гротескными чертами лица, и даже пульсирующие глыбы плоти, густо усеянные зенками… Они неподвижными изваяниями восседали на своих местах. Их остекленевшие, напрочь лишенные искры жизни взгляды были намертво прикованы к изъеденному патиной длинному столу. Ряд за рядом, шеренга за шеренгой.
Весь этот жуткий зверинец состоял из марионеток, которых Клейн планомерно отлавливал в «Земле, покинутой богами». Всякий раз, когда ему предстоял марш-бросок, а тащить за собой целую ораву болванчиков было откровенно не с руки, он сноровисто приносил их в жертву, переправляя в таинственные чертоги над серой мглой.
И дело тут крылось отнюдь не в обостренном чувстве заботы о чистоте окружающей среды. Просто та самая кровавая баня в туманном городке вкупе с пугающими спектаклями, разыгранными Заратулом, заставили его интуицию набатом вопить: в грядущих ритуалах ему почти стопроцентно понадобится неисчислимая прорва кукол. Именно поэтому сыщик маниакально, до паранойи берег каждый трофей.