Бутылки с рубиновым вином, белоснежные салфетки и прочая утварь точно так же разлетелись по своим законным местам. Одни ловко насадили на себя деревянные пробки, другие сноровисто сложились в несколько раз, образовав безупречные, идеально ровные стопки.
Покончив с этим, Бернадетт легким движением правой руки небрежно подбросила кричаще-яркий, отдающий какой-то призрачной нереальностью клубок пряжи.
Клубок юркнул прямиком в пустоту, потянув за собой тонкую путеводную нить. Опираясь на нее, девушка неспешным шагом просочилась сквозь мир духов, благополучно вынырнув на самом краю того безымянного клочка суши.
«Королева Мистики» благоразумно не стала пороть горячку и рваться вглубь в поисках гипотетической усыпальницы «Темного Императора». Вместо этого она позволила своим бездонным, подобным океану лазурным глазам налиться непроницаемой глубиной. Её взор на долю секунды остекленел, словно она отчаянно силилась пронзить пелену и заглянуть в саму реку судьбы.
Спустя жалкие пару секунд взгляд Бернадетт вернул себе первозданную ясность, и она на чистых инстинктах вскинула голову, устремив глаза высоко в небеса.
Её душу кольнуло кристально ясное осознание: на нее устремлен всевидящий взор некой сущности.
Впрочем, этот финт ни на йоту не расходился с её собственными расчетами, ведь она загодя вознесла мольбу к сакральному имени господина «Шута».
В таинственных чертогах над серой мглой, под сводами древнего дворца, Клейн, вобравший в себя карту «Шута», накинувший на плечи тот самый проклятый «занавес» и сжимающий в руке «Звездный Жезл», воочию созерцал обстановку на острове сквозь пульсирующую световую точку молитвы «Королевы Мистики».
В его «Истинном Зрении» этот клочок суши был наглухо укрыт тусклой, гротескно искаженной черной пеленой. Мрак напрочь отсекал любые попытки пронзить его взглядом напрямую, вынуждая сыщика довольствоваться исключительно тем, что видела сама Бернадетт.
«Даже если это и не тот самый первобытный остров, открытый великим императором Расселом, местечко таит в себе изрядную, леденящую чертовщину…» — Клейн едва уловимо кивнул, приготовившись с параноидальным терпением дожидаться, покуда «Королева Мистики» прощупает почву поглубже.
Бернадетт больше не отважилась пускать в дело тот путеводный клубок. Её звериное чутье набатом вопило: вздумай она продолжить, и эта нить неминуемо утянет её в пучину фатальной, абсолютно неодолимой угрозы.
Изящным жестом выудив призрачную шляпу, она водрузила её себе на голову.
Её силуэт, облаченный в капитанский наряд, тотчас же стремительно растаял, наглухо, без остатка стершись из реальности.