За поредевшим лесом раскинулась колоссальная, необъятная пустошь, сплошь усеянная мириадами распластавшихся по земле тварей.
Среди них высились багровые драконы, чью плоть покрывали извивающиеся языки пламени; энты, щеголяющие древесными наростами вместо глаз и зияющими трещинами вместо пастей; демонические волки о восьми лапах и исполины с гротескно вытянутыми конечностями. Встречались и пернатые змеи с грязными, засаленными перьями и мертвенно-зеленой чешуей — эти бестии, даже свернувшись кольцом, возвышались подобно небольшим холмам. Весь этот паноптикум был щедро разбавлен всевозможными мерзкими гибридами, в которых дико сплелись воедино черты людей и первобытного зверья.
Ныне вся эта хтоническая фауна, как по команде, обратилась в одну сторону. Пригнув к земле верхние половины туловищ или морды, они истово, в глухом, звенящем безмолвии били поклоны некой непостижимой, сокрытой сущности.
И среди всей этой чертовщины затесалась парочка людей.
Один, двое, трое, четверо, пятеро… Бернадетт принялась педантично пересчитывать эти человекоподобные силуэты, как вдруг её бездонные лазурные зрачки судорожно расширились.
Из агентурных сводок «Адмирала Звезд» Катлеи ей было доподлинно ведомо: тот самый первобытный остров, некогда открытый её отцом, был насквозь пропитан диковинной, леденящей скверной. Эта порча действовала как магнит — любой бедолага, испустивший дух под её гнетом, неминуемо возвращался сюда, к самым истокам, даже если его кости покоились за тысячи миль.
В те седые времена среди верных рыцарей, присягнувших великому императору Расселу, первой жертвой этого рока пал Грин, а следом в могилу сошли Уильям и Перли. И если вынести за скобки эту троицу, больше ни одна живая душа не сыграла в ящик от той аномалии. Однако сейчас среди этого роя сверхъестественных бестий и мутантов маячило целых пять человеческих фигур!
Ко всему прочему, Бернадетт кристально ясно помнила: её отец в конце концов благополучно выжег эту скверну под корень, превратив первобытный клочок суши в свою железобетонную, сокрытую базу.
«Неужто это не тот самый остров?» «Королева Мистики», вооружившись «Оком Проницания», принялась с параноидальной дотошностью сканировать каждого из пятерки.
Все они щеголяли в роскошных, вычурных нарядах эпохи Рассела. Их лица отливали мертвенной синевой, а иссохшая, как пергамент, плоть вопила о том, что перед ней не живые люди, а самые настоящие ходячие трупы.
Поскольку вся пятерка истово распласталась по земле, выхватить их черты с наскока было не по зубам, и Бернадетт оставалось лишь запастись ледяным терпением в ожидании развязки этого «богослужения».