Спустя пару томительных минут монстры синхронно, словно по щелчку, распрямились. Вся эта первобытная чаща вмиг ожила, сбросив с себя оцепенение.
Улучив этот безупречный момент, Бернадетт наконец-то смогла разглядеть лица мертвецов, лихорадочно сверяя их с собственным багажом воспоминаний и хранящимися в уме портретами:
«Грин… это и впрямь Грин, сомнений нет. Стало быть, это железобетонно тот самый первобытный остров…»
«А это дядюшка Уильям, я кристально ясно помню его черты, он же натаскивал меня в фехтовании…»
«Дядюшка Перли…»
Но когда её взор скрестился на четвертом силуэте, ледяной фасад Бернадетт, отродясь не выдающей бурных эмоций, дал трещину, обнажив искреннюю, не поддающуюся контролю оторопь.
Этим человеком оказался:
Эдвардс!
Если верить памяти Бернадетт, этот рыцарь благополучно коптил небо вплоть до самой гибели её отца, после чего снялся с якоря и вместе со всеми домочадцами осел в Ленбурге. Он ни за какие коврижки не мог сложить кости на этом проклятом клочке суши.
Да и агентурные сводки, любезно предоставленные «Вице-адмиралом Айсберг» Эдвиной, гласили: Эдвардс дотянул без малого до сотни лет, испустил дух в полнейшей безмятежности и был похоронен на одном из погостов в предместьях Ленбурга.
«Дядюшка Эдвардс тоже вернулся в эти края… Какого дьявола? Он ведь благополучно выскользнул из-под катка скверны и сыграл в ящик совершенно по другой причине!» В голове Бернадетт лихорадочным, сумасшедшим вихрем проносились гипотезы, пока её «Око Проницания», намертво пригвозженное к «Незримому слуге», безостановочно сверлило этого загадочного мертвеца, так похожего на Эдвардса.
Тот самый «господин» выглядел глубоким старцем. Его шевелюра была сплошь седой, безупречно совпадая с портретом предка в преклонных годах, который в свое время демонстрировала Эдвина Эдвардс. Впрочем, сквозь эту дряхлость, по чертам лица и общим контурам, Бернадетт всё же смогла разглядеть облик мужчины в самом расцвете сил.
В те далекие времена Эдвардс служил её наставником по верховой езде.
Внезапно этот мертвец, до боли напоминающий Эдвардса, повернул голову. Его ледяные, напрочь лишенные искры жизни глаза впились прямо в то место, где таился «Незримый слуга».
И пускай Бернадетт унаследовала солидную долю арсенала великого императора Рассела, её выживание и восхождение в мистическом мире зиждилось отнюдь не только на могущественных реликвиях. В эту самую звенящую долю секунды она молниеносно, без малейших колебаний развеяла «Око Проницания», заставив «Незримого слугу» пулей катапультироваться обратно в мир духов.