То была еще одна сказочная магия из арсенала «Воссоздания мистики», чья суть зиждилась на «шапке-невидимке».
Скрывшись во мраке, Бернадетт уверенно зашагала по тропе, до боли напоминающей рукотворную человеческую дорогу, всё глубже погружаясь в недра раскинувшегося из исполинских стволов леса.
Здешние дебри поражали своей звенящей мертвечиной: ни единой птичьей трели, ни рыка дикого зверя, ни даже шуршания копошащихся насекомых. Покой царил такой глухой и первозданный, словно само время намертво застыло, а любые искры жизни вымерли подчистую.
Опираясь на багаж своих знаний, Бернадетт прекрасно ведала: эти края должны были просто кишеть диковинной паранормальной фауной, давно исчезнувшей с лица земли во внешнем мире. При штатном раскладе лес бурлил бы от активности. Однако нынче девушку не покидало леденящее чувство, будто она бредет по бескрайнему, заброшенному погосту, где каждый исполинский ствол служит лишь гигантским могильным камнем.
Окажись на её месте Потусторонний с рассудком послабее, он бы уже давно натянул нервы как стальные струны. Сдавленный этим свинцовым, удушающим прессингом, бедолага бы дюйм за дюймом скатывался к краю гибельной потери контроля. Вот только на лице Бернадетт не дрогнул ни единый мускул — казалось, блуждать по лезвию ножа среди фатальных угроз и первобытной жути было для нее обыденной рутиной.
Отмахав так почти полчаса, она по-прежнему не наткнулась ни на малейший намек на жизнь, не ощутив даже слабого дуновения ветра.
Как вдруг чаща перед её глазами резко расступилась — монументальные деревья впереди заметно поредели, явив взору простор.
Впрочем, эта картина не вызвала у Бернадетт ни капли радости. Напротив, она настороженно сбавила шаг и, плавно вскинув руку, легонько коснулась переносицы.
Прямо перед ней мгновенно соткалась из пустоты пара полупрозрачных глаз, напрочь лишенных ресниц и источающих пугающее, ледяное безразличие.
Следом это «Око Проницания» властно подхватили чьи-то невидимые ладони, бережно водрузив его на лицо совершенно прозрачного фантома.
То был её личный «Незримый слуга».
Вооружившись «Оком Проницания», «Незримый слуга» молниеносной тенью проскользнул остаток тропы, благополучно добравшись до раскинувшейся опушки.
В процессе этого броска его взор становился всё более кристально ясным, словно разлитая в воздухе мутная черная дымка напрочь утратила над ним власть.
Наконец, добравшись до самой кромки открытого пространства, «Незримый слуга» через «Око Проницания» сноровисто транслировал всё увиденное прямиком в разум Бернадетт: