От этих мыслей Бернадетт сурово свела брови на переносице. Властным мысленным импульсом она погнала «Незримого слугу» дальше, заставляя его неумолимо погружаться в самые недра этого «звериного погоста».
В таком мерном ритме призрачный фантом продирался сквозь наглухо забитый выбеленными костяками и смердящими трупами лес почти целую четверть часа.
И вот, наконец, его взору предстало нечто иное — четвертый элемент пейзажа, выбивающийся из монотонного полотна деревьев, сорняков и гниющих останков.
То был монументальный, непроницаемо-черный каменный столб. Вымахав на добрые тридцать-сорок метров ввысь и щеголяя обхватом в пять-шесть человеческих фигур, он был сплошь испещрен глубокими, кольцевыми шрамами от вековой эрозии. Эти борозды до боли напоминали вереницу чудовищно не подходящих по размеру, нанизанных друг на друга колец.
Бернадетт намертво пригвоздила эту колонну взглядом «Ока Проницания» на несколько долгих секунд. Увы, нащупать хоть каплю мистики или паранормальной ауры ей так и не удалось: казалось, это лишь случайный, воздвигнутый чьей-то прихотью символ, напрочь лишенный оккультного дна.
«Незримый слуга» цепко просканировал округу, безошибочно подметив одну занятную деталь: трупы, валяющиеся в непосредственной близости от столба, пострадали от тлена куда меньше остальных. Их плоть и кожа по-прежнему выглядели на удивление целыми и почти не тронутыми гнилостным разложением.
«Никакой осязаемой сверхъестественной мощи, но при этом — столь кричащий, аномальный контраст с остальным лесом… Если только вся свежая падаль не скатывается сюда каким-то мистическим магнитом, вылепить столь единообразную картину было бы физически немыслимо…» Бернадетт выковала предварительный вердикт: это место отнюдь не было обделено тайнами. Загвоздка крылась лишь в том, что местная чертовщина являла себя миру исключительно в некие строго отведенные, роковые часы.
Девушка благоразумно не стала лезть на рожон и пускать в ход дар «Пророчества», дабы докопаться до истины. Как-никак, стержневая суть её предвидения зиждилась на прямом заглядывании в саму реку судьбы. И чем монументальнее таилась угроза, чем заоблачнее оказывался её статус, тем сокрушительнее и фатальнее бил по прорицательнице неминуемый откат. Оказавшись лицом к лицу со столь не поддающейся логике аномалией, «Королева Мистики» предпочла параноидальную осторожность, до смерти боясь случайно навести мосты с каким-нибудь неведомым, хтоническим мастодонтом.
Ко всему прочему, пока эта дрянь не несла прямой угрозы для её собственной шкуры, рвать жилы и играть в рулетку с «Пророчеством» не было ни малейшего резона.