Скрупулезно, но безуспешно прочесав этот пятачок на предмет зацепок, «Незримый слуга» возобновил свой марш. Фантом твердо вознамерился насквозь пронзить этот могильник, чтобы благополучно вынырнуть в совершенно ином секторе первобытной чащи.
Но именно в этот звенящий миг слух Бернадетт резанул тихий, переливчатый шелест.
То был звук робкого ветерка, крадущегося сквозь пожухлую листву — словно в самой пустоте внезапно зародился призрачный, незримый прилив.
С тех самых пор, как она ступила на берега этого проклятого острова, девушка впервые физически ощутила дуновение ветра.
На чистых инстинктах она заставила «Незримого слугу» резко обернуться, устремив тяжелый взгляд обратно, к тому самому непроницаемо-черному монолиту.
Сквозь призму «Ока Проницания» ей открылась леденящая душу картина: с валяющихся вокруг столба трупов один за другим с тошнотворным чавканьем осыпались куски гнилой плоти. А на их месте, словно наделенные собственной, извращенной искрой жизни, стремительно бугрились и прорастали свежие мышцы. Следом эта гротескная метаморфоза дюйм за дюймом затягивалась гладкой кожей, наглухо скрывая под собой весь кошмар происходящего.
Вся эта первобытная чертовщина продлилась от силы жалкий десяток секунд, после чего резко оборвалась. У некоторых останков напрочь исчезли малейшие следы тлена — теперь они выглядели так, будто бедолаги испустили дух лишь пару минут назад.
Не успела минуть и секунда, как один из мутировавших кучерявых павианов вкупе с восьмилапым демоническим волком судорожно, шатаясь, поднялись на ноги.
Их шерсть едва уловимо отливала сединой, кожа казалась слегка усохшей, а остекленевшие взгляды зияли абсолютной, мертвенной пустотой и ледяным безразличием.
Выждав мгновение, эти некогда мертвые бестии безошибочно сориентировались на местности и, выбрав совершенно разные маршруты, побрели прочь, навсегда покидая сей жуткий погост.
Взор Бернадетт мгновенно заледенел, а брови удивленно поползли вверх. На нее наконец-то снизошло кристально ясное озарение: так вот какого дьявола вся местная фауна, балансируя на грани гибели, так маниакально рвала жилы, стремясь доползти именно до этого пятачка, дабы испустить дух на здешней земле!
В этих краях смерть являлась отнюдь не фатальным финалом и вечным забвением, а лишь трамплином к новому, извращенному началу!
Ко всему прочему, это была далеко не та примитивная «реанимация», с помощью которой «Наставники Мертвых» поднимают из могил безмозглых зомби и скелетов. Это было подлинное «возрождение», дарующее твари толику собственной воли и бьющей через край искры жизни.