В этом заключалась незыблемая истина, выкованная Бернадетт за долгие годы скитаний и выживания в мире мистики.
По мере того как «Незримый слуга» углублялся в чащу, россыпи трупов меж исполинских корней и на сучьях становились всё более редкими и скудными. И в процессе этого марш-броска Бернадетт выхватила цепким взором еще одну диковинную аномалию:
Далеко не каждый «прилив возрождения» гарантированно вдыхал жизнь в чьи-то останки. Но стоило какому-нибудь счастливчику восстать из мертвых и освободить свой пятачок, как в течение жалких пяти минут окружающие трупы, словно железная стружка, влекомая незримым магнитом, судорожно, на негнущихся ногах сползались к центру. Они педантично затыкали образовавшиеся бреши, до боли напоминая толпу фанатиков, выстроившихся в очередь за божественной благодатью.
«Закон притяжения Потусторонних характеристик? Вздор, совершенно не сходится. Эти жмурики еще при жизни благополучно передали свои свойства по наследству…» — пока мысли Бернадетт неслись сумасшедшим вихрем, в её разуме ослепительной вспышкой вырисовался один железобетонный вопрос:
Этим возрожденным бестиям ни за какие коврижки не отрастить новые Потусторонние характеристики. Но сохраняют ли они при этом свой былой, прижизненный паранормальный арсенал?
«Как только я соберу достаточно деталей и вылеплю полную картину происходящего на этом проклятом клочке суши, можно будет отловить одного из таких „воскресших“ и поставить на нем эксперимент…» — Бернадетт молниеносно выковала решение и, ступая по безопасному маршруту, проложенному «Незримым слугой», двинулась дальше сквозь чащу.
Благоразумно воздержавшись от использования любых паранормальных талантов, за исключением всё той же спасительной «Шапки-невидимки», девушка кралась с параноидальной осторожностью. Она до смерти боялась спугнуть местную фауну или упустить из виду малейшую деталь. Именно поэтому её продвижение шло мучительно медленно: лишь спустя еще четверть часа ей наконец-то удалось покинуть пределы этого жуткого погоста.
Тем временем фантомный прислужник уже успел глубоко забуриться в лесные дебри впереди. До его бесплотного слуха то и дело долетали птичьи трели вкупе с рыком диких зверей. От этой чащи разительно, кричаще веяло бьющей ключом, первозданной жизненной силой, чего нельзя было сказать о пройденных ранее пустошах.
А Клейн, вальяжно восседающий в своих таинственных чертогах над серой мглой, тем временем беззвучно, с облегчением вздохнул:
«Хвала небесам, что нынче я — полноправный владыка „Замка Истока“. Опираясь на заоблачный статус Короля Ангелов под этими сводами, я волен пялиться в материальную реальность сколь угодно долго, напрочь позабыв о риске вычерпать духовность до дна. Пожалуй, единственной моей ахиллесовой пятой остается подлинное тело, надежно упрятанное в порах истории, в том самом мертвом мегаполисе эпохи, предшествовавшей Первой…»