Она намеренно пустила в ход это детское обращение, дабы хоть на йоту снизить шансы на какой-нибудь фатальный форс-мажор.
А голос, раскатившийся в воздухе через призрачного посланника, прозвучал до одури сухо и глухо, разительно контрастируя с её привычным, мягким тембром.
Лицо Эдвардса отливало мертвенной синевой, словно он только-только выкарабкался из могилы, напрочь лишенный хоть капли тепла:
— Мне сие неведомо.
— В один прекрасный миг я вынырнул из сна и обнаружил, что вернулся на этот остров.
— Быть может, таков мой рок — нести вечную вахту подле Его Величества.
После каждой фразы он делал тяжелую, натужную паузу, однако это ничуть не походило на одышку. Складывалось стойкое ощущение, что рыцарь целую вечность не размыкал губ, отчего его горло банально заржавело и отвыкло от речи.
Не дожидаясь встречных расспросов, этот прославленный более века назад на весь континент воин добавил с абсолютно ледяной, деревянной бесстрастностью:
— Усыпальница монарха таится неподалеку.
— Я денно и нощно стерегу её покой, уповая на Его триумфальное воскрешение.
— Увы, канула в Лету целая вечность, а гробница так и стоит нерушимой скалой.
— Ни единого, даже призрачного знамения грядущего пробуждения.
«Королева Мистики» заставила фантомного прислужника оглядеться по сторонам и проронила:
— Стало быть, эта бревенчатая лачуга и есть ваше пристанище.
Обнаженная плоть Эдвардса выглядела слегка иссохшей, пугающе гармонируя со старческой пигментацией. Глухим, прерывистым баритоном он отозвался:
— Истинно так.
— Я самолично срубил её, пустив в дело окрестные стволы.
«Незримый слуга» скосил глаза туда, откуда проделал путь, и выдал новый вопрос:
— А дядюшка Уильям вкупе с остальными не разделяют вашу вахту?
В ледяных, остекленевших глазах собеседника мелькнуло едва уловимое движение:
— Их уже давным-давно сожрала скверна. Они мертвы.
— И пусть нынче эти бедолаги вновь топчут землю, они скорее напоминают первобытных монстров, нежели самих себя из плоти и крови.
— Принцесса, заклинаю: держите ухо востро и шарахайтесь от них десятой дорогой.
— Если вынести за скобки Бенджамина и меня, верить здесь нельзя ни единой живой душе.
Выдержав звенящую паузу, Бернадетт виртуозно сменила русло беседы через своего призрака:
— Где зарыта усыпальница моего отца? Я отчаянно жажду взглянуть на неё.
Рыцарь с деревянным, натужным хрустом кивнул:
— Добро.
Не теряя времени, он мерно зашагал к лачуге, вскоре выудив из её недр массивный, изъеденный ржавчиной антрацитовый топор.
— Я проведу вас, — бросил он, вперив немигающий взор прямо в незримого для заурядных глаз фантома.