Львиную её долю составлял нетронутый природный камень, и лишь местами угадывались следы ювелирной, искусной резки. Этот шедевр архитектуры кристально ясно воплощал концепцию: «гора — это гробница».
Посему её очертания в корне расходились с классическими пирамидальными усыпальницами. Твердыня скорее напоминала суровый, гордый пик: пускай и лишенный идеальной симметрии, но зато дышащий абсолютной, циклопической грандиозностью.
Одному богу известно, источала ли гробница некую леденящую ауру, выжигающую флору, или же Эдвардс денно и нощно блюл тут чистоту, но на её фасаде не ютилось ни единого жалкого сорняка. Не было здесь и тех цепких лиан, что густо оплетали остальные скалы.
Благодаря этому Бернадетт, пустив в ход «Око Проницания», смогла воочию, без малейших преград разглядеть высеченную на стенах вязь символов и письмен. А заодно и те самые монументальные, вымахавшие на добрых тридцать метров ввысь каменные створки, словно выкованные под стать исполинам.
Эта таинственная вязь была ей до боли знакома. Стоило лишь бегло прочесать её взглядом, как девушка безошибочно выхватила фрагменты отцовского «Гражданского кодекса», манифесты о тех самых заложенных им новых социальных устоях, а то и вовсе голые чертежи его гениальных изобретений.
Пока «Королева Мистики» скрупулезно препарировала каждую деталь, парящий над серой мглой Клейн вынес железобетонный вердикт: сомнений нет, перед ними та самая, девятая и последняя тайная усыпальница великого императора Рассела!
По своей архитектуре она до одури смахивала на те катакомбы, что юноша воочию лицезрел в руинах Тюдора, источая то же самое первобытное величие и гротескную, извращенную эстетику «Темного Императора».
Вынырнув из лесной чащи и миновав ту самую незримую границу, Эдвардс застыл как вкопанный на подступах к монументальной гробнице.
Вполоборота развернувшись, он вперил свое мертвенно-бледное лицо и ледяной взор прямо в «Незримого слугу». Абсолютно ровным, безжизненным голосом он отрезал:
— Внутрь не соваться.
— Это сорвет процесс воскрешения…
Бернадетт едва заметно сдвинула брови на переносице. Выдержав пару секунд на раздумья, она мертвой хваткой пригвоздила циклопический склеп «Оком Проницания».
Её бездонные, подобные океану лазурные глаза вмиг потемнели, налившись пугающей, грозовой глубиной.
Взгляд девушки напрочь лишился фокуса, заволоченный мутной, непроницаемой пеленой.
Она отчаянно силилась пронзить взором саму реку судьбы, выуживая пророчество на предмет своих грядущих шагов.
В это самое мгновение Клейн, вальяжно восседая над серой мглой, вновь легонько постучал по краю изъеденного патиной длинного стола. Виртуозно раздув её шансы на триумф, юноша изготовился в любую долю секунды обрушить щит против леденящей скверны звездного неба.