Не дав девушке ни секунды на передышку, «Диадема Мудреца» на её лбу внезапно обрела автономию. Артефакт сам собой сорвался с плоти, плавно взмыв в полувоздух.
Поверхность этого вертикального ока, щедро инкрустированного россыпью «бриллиантов», вмиг ослепительно полыхнула мириадами ледяных искр, словно на ней прорезались всё новые и новые крошечные глазки.
И в каждом из этих зрачков кристально четко отражался силуэт самой Бернадетт.
«Диадема Мудреца» точно так же подхватила эту хтоническую заразу, обретя толику живой, независимой искры.
В тот самый миг, когда Запечатанный артефакт нулевого класса уже изготовился окончательно пробудиться и обрушить на свою хозяйку фатальный удар, из пустоты вынырнула бледная, утонченная призрачная рука и намертво сжала диковину в кулаке.
Животная воля «Диадемы Мудреца» тут же стремительно померкла, будто реликвия в одночасье достигла финала своего бытия и испустила дух.
Эта рука, безошибочно принадлежавшая женщине и источающая леденящую, могильную бледность, вытянулась из-за спины Бернадетт. Там, словно из-под земли, невесть когда соткалась призрачная полуфигура, лишенная нижней части тела.
Силуэт буквально прорастал прямо из спины девушки, отливая почти абсолютной, эфемерной прозрачностью.
Этот фантом щеголял в точности таком же наряде, а её голову венчала идентичная треуголка с перьями. Её бездонные глаза плескались лазурью, подобно отражению бескрайнего океана — это была вылитая копия самой Бернадетт, её собственная духовная плоть, вынырнувшая из физической оболочки!
Вот только лицо этой призрачной проекции наглухо укрывала мертвенно-бледная маска, отливающая холодным металлическим блеском.
Личина зияла прорезями лишь для глаз, будучи напрочь лишенной иных отверстий или зазоров. Она придавала фантому Бернадетт пугающе безжалостный, подавляюще-величественный, но абсолютно лишенный искры жизни вид.
То была третья и последняя Запечатанная реликвия нулевого ранга в её арсенале. Артефакт, выкованный самим великим императором Расселом на закате дней, по возвращении с Южного континента, и гордо именуемый «Бледной смертью».
Её пагубная отдача заключалась в том, что она заставляла владельца дюйм за дюймом умирать, пока бедолага не превращался в бездыханный труп и не становился её вечным, покорным рабом.
Именно этот суицидальный побочный эффект Бернадетт виртуозно пустила в ход прямо сейчас, дабы наглухо подавить ту самую гротескную, извращенную искру жизни в собственном теле.
И стоило этому полупризрачному фантому вынырнуть наружу, как её правый глаз благополучно угомонился. Обросшие плотью и превратившиеся в жуткие щупальца ресницы одна за другой пожухли и осыпались прахом.