Взбунтовавшееся левое ухо точно так же смолкло, плавно отлепившись от раковины и вернув себе первозданный вид.
Не обрушь девушка на себя этот леденящий пресс, все её органы чувств, руки и ноги неминуемо подняли бы мятеж, сбежав на «свободу» и разорвав с ней любые узы.
Худо-бедно стабилизировав собственную плоть, Бернадетт предприняла очередную попытку сделать шаг вперед. Увы, тело по-прежнему отказывалось подчиняться приказам, заставляя её дергать исключительно за ниточки призрачного двойника.
Погрузившись в недолгие раздумья, она велела фантому за спиной выудить из кармана камзола ритуальный серебряный кинжал. Призрак послушно склонился и резким, круговым движением распорол голенище правого сапога.
Под сухой треск рвущейся кожи обувь вмиг лишилась доброй половины своей высоты.
Вслед за этим Бернадетт руками духовной проекции безжалостно разодрала штанину на левом колене, искромсала полы камзола и рубашки, а под занавес вырвала парочку перьев с одной стороны своей шляпы.
Этот перформанс на первый взгляд не имел ни малейшего отношения к паранормальной мистике. Девушка скорее походила на взбалмошную бунтарку, отчаянно силящуюся вылепить образ, в корне попирающий все каноны нормальной эстетики.
Вот только стоило Бернадетт покончить с этим абсурдным переодеванием и с опаской податься вперед, как её плоть непостижимым образом ожила. Те самые незримые кандалы, мертвой хваткой приковавшие её к месту, бесследно испарились.
Подавляющий гнет сошел на нет — усыпальница «Темного Императора» словно благосклонно приняла Бернадетт в этом новом, гротескном амплуа.
Кто бы мог помыслить, что ключом к нейтрализации столь леденящей аномалии окажется фокус, доступный любому заурядному смертному!
Более того, Бернадетт нутром чуяла: вздумай она переть напролом и бодаться с этой порчей с помощью паранормальных талантов, скверна вгрызлась бы в неё лишь глубже.
Причина крылась в том, что минутой ранее её не покидало жуткое чувство, будто она стоит лицом к лицу с незримым божеством. Выжить здесь можно было лишь «польстив» извращенным вкусам хозяина, вымаливая тем самым Его прощение. Иным путем разорвать эти путы было под силу лишь мастодонту с властью нулевой Последовательности.
Ко всему прочему, фортуна благоволила девушке в одном: она не только являлась в прошлом «Ученым-мистиком» с колоссальным багажом знаний, но и знала стезю «Темного Императора» как свои пять пальцев. Бернадетт кристально ясно понимала суть тамошней власти, осознавая, что она воплощает собой изнанку мироздания и гротескное искажение нормальных, незыблемых правил.