Казалось, этот процесс набрал железобетонную инерцию — необратимую, фатальную и стремительную лавину тотального распада.
Не теряя ни доли секунды на пустые колебания и мертвой хваткой вцепившись в последние крохи ясности ума, девушка велела призрачному двойнику за спиной сорвать с себя ту самую мертвенно-бледную маску.
Следом она решительно водрузила личину «Бледной смерти» на собственное лицо, а фантомный полусилуэт послушно скользнул обратно в плоть, намертво слившись с хозяйкой воедино.
С этой самой секунды рассудок должен был неотвратимо, дюйм за дюймом угасать вместе с бренной оболочкой. С другой же стороны, мысли всё еще продолжали биться в неистовой, не поддающейся обузданию агонии, скатываясь в липкий хаос.
Два этих полярных, взаимоисключающих состояния столкнулись и погасили друг друга, выковав поистине хрупкий, ювелирный баланс. Именно этот финт благополучно вернул Бернадетт способность связно соображать.
В этот критический момент суицидальная, пагубная отдача «Бледной смерти» сослужила ей куда более грандиозную службу, нежели подлинная паранормальная мощь самого Запечатанного артефакта.
Виртуозно удерживая это хлипкое равновесие, девушка сделала еще парочку шагов вперед.
Пока длился этот марш-бросок, её ни на йоту не отпускало леденящее чувство, будто вокруг кружит непроницаемо-черная тень. Вот только выхватить её взором так и не удавалось, как бы она ни старалась.
Погрузившись в недолгие раздумья, бездонные лазурные глаза Бернадетт вновь потемнели, напрочь утратив фокус.
«Мастер Пророчеств» вознамерилась заглянуть в реку судьбы, дабы прощупать последствия одного из возможных решений.
Вскоре перед её внутренним взором вырисовалась кристально ясная картина:
Вновь водрузив на лоб «Диадему Мудреца», она в очередной раз переродилась в колоссальный, всеобъемлющий водопад чистых знаний. Оседлав эту форму, она играючи обогнула все преграды, устремившись прямиком к монументальному возвышению в самом сердце чертога.
Вот только, едва подобравшись к цели, информационный поток с оглушительным треском разорвало на части. Утратив малейшие признаки былого порядка, массив данных, опираясь на разные смысловые ядра, вылепил сразу несколько Бернадетт: крошечную девчушку в пышном платье, высокую и статную юную деву, барышню с лицом, полным щемящей меланхолии и глухого непонимания, истерзанную женщину с искаженной от агонии гримасой, и, наконец, ледяную, несокрушимую Королеву.
Это видение растворилось столь же стремительно, как и нахлынуло. Зрение девушки мгновенно вернуло себе первозданную четкость.