В былые времена эта тайная бухта безраздельно принадлежала силам Сопротивления. И пусть тягаться размахом с монументальными причалами Байама ей было не по зубам, её средних габаритов с лихвой хватало, дабы благополучно прокормить весьма солидную прорву народу.
Ныне же вокруг этого порта уже успели возвести черновые контуры совершенно нового полиса, чья архитектура дышала первобытной, суровой мощью. Городок был до смешного мал — едва ли дотягивал до пятой части самого Байама, а то и меньше.
В самом его сердце плечом к плечу взмывали в небеса две башни: одна увенчанная куполом, другая — острым шпилем. Обе щеголяли диковинной, серебристой облицовкой, которая под палящими лучами солнца исторгала из себя ослепительные, режущие глаз блики.
От этих башен-близнецов веером разбегалась целая паутина залитых бетоном трактов. Они петляли меж свежевыстроенных, сложенных из грубого камня домов, выныривали на просторные площади и тренировочные полигоны. Вдоль обочин уже зеленела свежая поросль молодых деревьев, щедро одаривая округу духом кипучей, бьющей через край жизни.
Элджеру было доподлинно ведомо: под сводами этого новоиспеченного города благополучно осели не только выходцы из Города Серебра, но и древние изгнанники Лунного Города.
Львиная доля последних несла на себе печать гротескных, пугающих мутаций. Бедолаги пока наотрез отказывались наводить мосты с обывателями Байама и прочих островных поселений, благоразумно предпочитая закупать провиант и скарб исключительно через посредников из Города Серебра.
Птички напели, что они спят и видят, как бы забиться в самые непроглядные пучины джунглей и воздвигнуть там собственный, суверенный бастион, проложив лишь одну-единственную, путеводную нить к Новому Городу Серебра.
«Вся эта братия — истовая паства господина „Шута“. Мне кровь из носу надлежит виртуозно, дюйм за дюймом вплести их в единый монолит архипелага Ротсид… Пожалуй, пока не станем лезть в душу к тем, кого изувечила скверна. Пусть жители Города Серебра потихоньку таскают с собой в Байам тех лунатиков, чьи лица еще не утратили человеческий облик…» — Элджер, сурово сведя брови, дотошно препарировал в уме план своих грядущих маневров.
Положа руку на сердце, благополучно расквартировав беженцев обеих цитаделей, он де-факто уже поставил железобетонную точку в поручении господина «Шута». Вот только в картине мира моряка до того вожделенного мига, когда он сможет выторговать личину, престол и сокрушительную мощь «Морского бога», было еще пилить и пилить. Оттого он и рвал жилы, маниакально вычищая авгиевы конюшни тех проблем, что потянула за собой эта эпохальная «Великая миграция».