В памяти мертвой хваткой отпечатался один случай: в первую же ночь после переезда в эти апартаменты, умывшись перед сном в общей уборной и только-только шагнув за порог, она нос к носу столкнулась с каким-то пареньком. И тот её тоже заметил.
Купаясь в лучах багровой луны, лицо мальчишки вмиг исказилось в гримасе первобытного, животного ужаса. Казалось, он вот-вот подскочит на месте, круто развернется и с истошным воплем бросится наутек.
В конце концов бедолага титаническим усилием воли взял себя в руки. Лишь шарахнулся в сторону на пару шагов, больше не отваживаясь даже мельком взглянуть на её изувеченное лицо.
Этот немой ужас безжалостно, словно ножом, пронзил её и без того хрупкую душу. С того самого дня девушка наглухо заперлась дома, а умываться выходила исключительно глухой ночью, когда всё вокруг погружалось в звенящую тишину.
За это она была бесконечно, от всего сердца благодарна родителям: те благоразумно не проронили ни слова. Они молча рвали жилы, тянули лямку быта и, опираясь на тающие сбережения вкупе с найденной подработкой, с горем пополам удерживали семью на плаву, напрочь избавив Жасмин от нужды искать заработок на улице.
Пройдя еще немного, девушка наконец-то узрела эпицентр карнавала — Муниципальную площадь Лимона.
Кипящее там людское море, бьющие через край эмоции и полыхающая, праздничная атмосфера заставили Жасмин на чистых инстинктах вкопанной застыть на месте.
Подойти ближе она банально не отважилась. До смерти боялась, что толпа обратит внимание на её нелепый, диковинный наряд, страшилась, что случайный толчок сорвет спасительный шарф.
Пробарахтавшись в сомнениях несколько секунд, она окончательно остановилась. Отыскав чистый пятачок на обочине, Жасмин опустилась на мостовую и принялась завороженно, издали созерцать празднество на площади.
Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем она внезапно почуяла чье-то присутствие по соседству.
То был молодой мужчина, щеголяющий в черной мантии и высоком цилиндре, до боли похожий на заправского циркового фокусника.
«Муниципальная площадь находится вон там…» — Жасмин на чистых инстинктах порывалась подсказать дорогу, однако её губы лишь судорожно дрогнули, так и не исторгнув ни звука.
Девушка не смела, да и напрочь не желала заводить с кем-либо беседу.
Вот только этот молодой человек сам проявил инициативу. Изящно приподняв цилиндр и отвесив легкий поклон, он произнес:
— Мисс, вам, часом, не ведомо, для чего предназначена эта машина?
Машина? Жасмин рефлекторно вскинула голову и, поддавшись глухому недоумению, проследила за взглядом незнакомца.