Увы, лица стариков выражали такое леденящее недоверие, словно на них крупными буквами было высечено:
'Разве подобный абсурд вообще мыслим?
С каких это пор в мире водятся железяки, играючи исполняющие чужие мечты?
Да и где это видано — выторговать чудо за какой-то жалкий пенни⁈
А уж эта байка про бесплатный сыр для первого встречного и вовсе курам на смех!'
А вот физиономии Грей вкупе с её помощниками сохраняли ледяную, высеченную из камня непроницаемость. Жасмин впала в искренний ступор, совершенно не беря в толк, проглотили легавые эту наживку или нет.
— Продолжай, — ободряюще кивнула Грей, подметив повисшую паузу.
Жасмин поспешно, не утаив ни единой крохи, выложила как на духу: как пулей помчалась домой за медяками, как вымолила у агрегата былое здоровье для родителей и заоблачную красоту для себя любимой. Под занавес она добавила:
— Я и впрямь обернулась такой ослепительной красавицей, что сама не могла отвести глаз от зеркала. Поначалу этот новый облик купал меня во всеобщей теплоте и галантности, но вскоре… вскоре от сальных, первобытных взглядов встречных мужчин меня начал пробирать животный страх…
— Вдобавок, батюшка с матушкой напрочь меня не признали и бесцеремонно вышвырнули за порог. Рассудок едва не помутился от паники, и я, сломя голову, бросилась обратно к машине. Выжала из нее свое третье, последнее желание… Ах да, тот джентльмен, мистер Мерлин Гермес, сразу предупредил, что бонусный каприз в лимит не входит. В общем, я благополучно вернула себе прежнюю, заурядную личину, а уж следом нос к носу столкнулась с вашим патрулем.
Слушая эту сумасбродную тираду, родители Жасмин вмиг воскресили в памяти ту самую ослепительную «воровку», вломившуюся к ним среди ночи.
Следом они на чистых инстинктах прислушались к собственному организму и с ошеломлением констатировали: их плоть и впрямь налилась небывалой, давно забытой бодростью! Подсевшее зрение чудесным образом обрело кристальную резкость, а руки вновь налились юношеской силой. Окружающий мир заиграл совершенно иными, яркими красками.
До стариков мало-помалу начало доходить, что россказни Жасмин — отнюдь не плод больного воображения. Вот только от этого осознания их души затопил еще более леденящий, первобытный ужас. Казалось, они воочию столкнулись с самым настоящим дьяволом из тех жутких баек, которыми пугают непослушных детей.
Грей едва уловимо кивнула:
— На своем веку мне доводилось пересекаться с такой зубодробительной чертовщиной, что вам и в страшном сне не привидится. Но, признаюсь честно, о какой-то там «Автоматической машине желаний» слышу впервые.