Вот только во всевидящих глазах Одри этого кучера попросту не существовало: в Океане коллективного бессознательного у бедолаги напрочь отсутствовал ментальный остров вкупе с малейшими искрами мысленной активности.
Иными словами, возница был чистой воды иллюзией, банальным фантомом, а бразды правления экипажем безраздельно принадлежали самим лошадям.
Спустя пару секунд этот громоздкий экипаж плавно затормозил прямо перед Одри, а дверца салона с протяжным скрипом распахнулась настежь.
— Прошу внутрь, — донесся из недр салона низкий, глухой мужской баритон.
Одри, изящно приподняв подол платья, грациозно ступила в карету. Её взору предстал господин, восседающий в черном инвалидном кресле.
Его длинные брови отливали легкой желтизной, а волосы были безупречно, волосок к волоску зачесаны назад. Лоб испещряла сеточка морщин, а сама кожа щеголяла пугающей, болезненной и неестественной бледностью.
— Мистер Делау? Но разве вы не скончались? — Одри, которой этот господин был прекрасно знаком, виртуозно, с безупречной достоверностью отыграла свое искреннее изумление.
— Для истинного «Зрителя» смерть — это лишь финальный аккорд одного-единственного амплуа. На подмостках совершенно иных пьес я по-прежнему здравствую, — с мягкой улыбкой отозвался этот восседающий в черном инвалидном кресле джентльмен старой закалки. — Если вынести за скобки личину бывшего королевского медицинского советника и экс-ректора Баклундской медицинской академии, то на бескрайних морских просторах я известен как «Король Черного Трона» Барос Хопкинс, в иных кругах — как прославленный отшельник Эрик Дрейк, и так далее, и тому подобное.
— И как же мне прикажете к вам обращаться? — Одри, краем глаза подметив, как дверца салона абсолютно бесшумно, сама собой захлопнулась, поинтересовалась с безупречной, аристократичной учтивостью.
Старомодный джентльмен, неспешно поглаживая обода колес по обе стороны своего кресла, проронил:
— Вы вольны величать меня господином председателем, а можете по старой памяти звать мистером Делау.
Вслед за этим он небрежно указал на мягкое сиденье по левому флангу салона:
— Присаживайтесь. Сперва мы наведаемся в одно местечко, а уж затем вплотную обмозгуем ваше грядущее вступление в ряды попечительского совета Алхимии Психологии.
Одри едва уловимо кивнула и с абсолютным, безмятежным спокойствием опустилась на сиденье.
Девушка, совершенно не таясь, устремила взор за окно. И тут же с легким ошеломлением констатировала: не успела она и глазом моргнуть, как парк бесследно испарился, уступив место незнакомому городу, наглухо укрытому пеленой ночи.