Под сводами дворца повисла гнетущая тишина. «Звезда» Леонард деликатно прочистил горло, решив взять инициативу в свои руки:
— Я бы хотел поделиться парочкой агентурных сводок.
Размеренным, неторопливым тоном он выложил всё как на духу: поведал и о странствующем фокуснике Мерлине Гермесе, и о Констоне, восставшем из руин за одну-единственную ночь, и о той самой диковинной «Автоматической машине желаний».
Вещая об этих материях, поэт совершенно не скрываясь, искоса поглядывал на «Мира» Клейна.
Уголки губ Клейна едва уловимо дрогнули. Дернув за ниточки двойника, он заставил «Мира» Германа Воробья устремить бесстрастный взор прямо перед собой и проронить:
— В самом скором времени я покину восточное побережье Межморья.
«Ничего себе… Выходит, вся эта немыслимая чертовщина — дело рук господина „Мира“? Ему уже по зубам творить подобные чудеса? Воистину, стать под стать ангелу, настоящему „Ему“…» — «Справедливость» Одри, молниеносно воскресив в памяти те самые агентурные сводки, что давеча слил попечитель Алхимии Психологии, господин «Чревоугодие», разрывалась между искренней оторопью и бьющим через край восхищением.
Юная аристократка благоразумно не стала пускать в ход таланты «Зрителя», дабы наглухо укрыть эти бушующие эмоции. В конце концов, львиная доля собравшихся сейчас пребывала в точно таком же ошеломлении, если вынести за скобки господина «Звезду», который явно владел контекстом загодя.
«Мерлин Гермес… Странствующий фокусник…» — «Фокусник» Форс намертво впечатала это имя в подкорку, про себя твердо решив: впредь, едва заслышав о нем, уносить ноги как можно дальше.
И дело было отнюдь не в том, что суровый авантюрист всё еще внушал ей до одури первобытный, животный страх. Просто писательница кристально ясно уяснила для себя одну железобетонную истину:
Там, где отирается Герман Воробей, о спокойной жизни можно смело забыть — вокруг него вечно закручивается эпическая, смертоносная мясорубка или какая-нибудь леденящая дичь.
Разумеется, полностью изжить крохи того самого инстинктивного трепета было физически немыслимо. Это сродни детским фобиям, что намертво пускают корни в душе и неизбежно дают о себе знать даже в зрелые годы.
«Находит забаву в исполнении чужих чаяний… Та самая „Автоматическая машина желаний“… Неужто в этом и кроется суть отыгрыша господина „Мира“?» — в головах «Повешенного» Элджера и «Отшельника» Катлеи синхронно полыхнули схожие догадки, после чего их мысли тут же зацепились за еще одну деталь:
Буквально недавно господин «Шут» повелел всем резидентам облекать свои мольбы и просьбы в форму заветных желаний, милостиво претворяя их в жизнь.