— Капитан, не желаете пропустить кружечку? — Фрэнк играючи, одной рукой вздернул тяжеленный бочонок в воздух.
Катлея ответила решительным, отрицательным покачиванием головы и, напустив на себя вид праздной светской беседы, закинула удочку:
— И это тоже воля Милосердной Матери?
— Отнюдь, — со всей серьезностью отозвался биолог. — Я лишь пораскинул мозгами и решил, что хлестать крепкое пойло, щедро сдобренное модифицированными транквилизаторами, на постоянной основе — дело для здоровья гибельное. Искренне уповаю, что парни распробуют это варево: на вкус — вылитый эль, а вот спирта ни капли. Разумеется, это лишь первые ласточки моих трудов, до крепкого алкоголя руки еще не дошли. Как-никак, дистилляцией тут вкус не вытянешь.
Пиратка на мгновение впала в ступор, решительно не находя слов для ответа. Привычным жестом поправив массивную оправу на переносице, она выдержала пару секунд звенящего молчания и лишь затем проронила:
— Тебе когда-нибудь доводилось слышать голос Милосердной Матери? Снисходили ли на тебя божественные откровения?
— Ни разу, — Фрэнк беспечно мотнул головой, всем своим видом показывая, что его это ни на йоту не заботит.
Хух… Катлея беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнула.
И в этот самый миг старпом вскользь добавил:
— Воля Милосердной Матери кроется в наливающихся колосьях пшеницы, в коровьем молоке, в буйном росте грибов. Она пронизывает каждый дюйм мироздания и таится в любом явлении природы. Чтобы прочувствовать её, никакие оракулы не требуются.
Взгляд Катлеи молниеносно впился прямо в глаза собеседнику. Увы, она не выхватила там ни малейшего отблеска безумия — лишь кристальную, первозданную чистоту.
Благоразумно не став больше сотрясать воздух, девушка едва уловимо кивнула. Чеканя шаг, она обогнула Фрэнка и благополучно выбралась на палубу.
С параноидальной сосредоточенностью просверлив взглядом морские просторы добрых несколько минут, «Адмирал Звезд» вернулась в капитанскую каюту. Расправив лист почтовой бумаги, она размашисто вывела:
«Хотелось бы узнать, что вы думаете о повадках Фрэнка? Он клятвенно заверяет, что отродясь не снискал божественных оракулов, и свято верит: воля Милосердной Матери кроется в каждом уголке природы».
Это послание предназначалось Герману Воробью. Катлея ни на йоту не сомневалась: суровому авантюристу с лихвой хватит одного-единственного вопроса с крошечной ремаркой, дабы с полуслова раскусить её подлинные опасения.
Сноровисто сложив письмо, она выудила золотую монету и приступила к ритуалу призыва той самой леденящей душу посланницы.