На фоне той же истеричной, прущей напролом «Матери Древа Желаний», маниакально залегшая на дно «Матерь Падения» внушала такой первобытный, хтонический ужас, что превосходила товарку как минимум на порядок!
Мистер «Дверь» вкупе с великим императором пали жертвами Её скверны абсолютно бесшумно, даже не почуяв подвоха.
«Воистину, стать под стать твари, что умудряется прочно восседать на самом пике пантеона Внешних богов даже после безвозвратной потери двух паранормальных стезей и целого „сефирота“…» — Клейн беззвучно, тяжело вздохнул. Выудив бумагу с пером, юноша изготовился строчить ответную депешу «Отшельнику» Катлее.
Лишь в этот самый миг он спохватился, что мисс посланница так и не соизволила вернуться в духовный мир. Застыв поодаль, Она немигающим взором всех восьми глаз на четырех головах неотрывно сверлила его насквозь.
— А у вас какие мысли насчет Фрэнка? — после мимолетной заминки поинтересовался Клейн. — Если, разумеется, вынести за скобки те едкие ярлыки.
Четыре златовласые, красноглазые головы Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:
— Лишь… — Смахивает… — На приемного отпрыска… — Внешнего бога…
Стало быть, в былые времена Фрэнк и впрямь не подцепил ни капли порчи от «Матери Падения». Просто его собственные мозги наглухо свернуты набекрень… Клейн медленно, с колоссальным облегчением выдохнул.
Вслед за этим он продолжил допытываться:
— А каковы расклады нынче?
Как-никак, каждый раз, когда Фрэнк Ли отбивал весточки Герману Воробью, он призывал именно Рейнетт Тинекер. А посему сыщик резонно полагал: обладающая заоблачным статусом госпожа посланница должна видеть состояние этого грибного маньяка как на ладони, с кристальной четкостью.
— Я… — Тоже… — Ничего… — Не ведаю… — синхронно выдавили четыре головы Рейнетт Тинекер, распределив фразу между собой.
Выдержав паузу, Она веско добавила:
— Плоть… — Пока… — Избежала… — Осквернения…
Выходит, раскусить, не пустила ли скверна корни в его рассудке, Ей не по зубам? Впрочем, ничего удивительного. Вынесем за скобки куцый ранг, и в повседневной жизни Фрэнк отыгрывает роль еретического божества куда виртуознее меня самого… Мысленно пустив эту едкую шпильку, Клейн выудил золотую монету и звонко, с резким щелчком подбросил её в воздух.
Оседлав этот изящный медиум, юноша молниеносно провалился в транс для «гадания во сне».
Синхронно с этим маневром он загодя подстелил соломку, изготовившись в любую секунду зачерпнуть мощь «Замка Истока», дабы наглухо отсечь всевидящий взор Внешних богов.
Перед его внутренним оком сумасшедшим калейдоскопом замелькали образы, являя Клейну целую россыпь возможных вариантов грядущего.