Положа руку на сердце, Деррик на дух не переносил этот фрагмент и был категорически против его включения. Пареньку было доподлинно ведомо, что «Богохульник» Амон ни за какие коврижки не числится в благословенных господина «Шута». Более того, мосты между Ними отродясь не были наведены, а сами Они и вовсе находились в состоянии глухой, фатальной вражды.
Однако та самая паутина лжи, которую он виртуозно сплел ранее, заставила остальных старейшин «Совета Шести» безоговорочно уверовать: «Ангел Времени» Амон — это божественный оракул, отряженный самим господином «Шутом», дабы пролить первозданный свет на изгнанников в «Земле, покинутой богами». И лишь благодаря тому, что Он благополучно «паразитировал» на Деррике, маховик судьбы раскрутился, обрушив на них целую прорву спасительных метаморфоз, что в финале увенчались триумфальным исходом.
Деррик отчаянно порывался разложить всё по полочкам и вывалить правду, но его грыз жгучий, невыносимый стыд. Этот шаг неминуемо вытащил бы на свет божий весь его солидный багаж былого вранья. Паренек напрочь растерял бы лицо перед старейшинами «Совета Шести» и всеми обывателями Города Серебра. Это стало бы для него тем самым бесславным финалом, который мисс «Справедливость» как-то окрестила «социальной смертью».
В конце концов, он выбрал тактику промедления. Паренек резонно рассудил: Священное Писание всё равно первым делом ляжет на стол господину «Шуту». И уж если в этих догматах затешется какая-то крамола, Владыка почти стопроцентно ниспошлет божественный оракул и выдаст суровые указания для правок.
Но кто бы мог подумать! Господин «Шут» и бровью не повел, даровав Свое безмолвное, железобетонное попустительство на весь этот бред.
«Неужто это сам Амон заявился бить в колокол?» — Деррик на долю секунды впал в глухую оторопь, сочтя подобную мысль до абсурда немыслимой.
Паренек торопливо понурил голову и принялся истово молиться, спеша слить эти леденящие сводки прямиком господину «Шуту».
…………
В таинственных чертогах над серой мглой, в недрах «Замка Истока».
Клейн еще даже не успел изготовиться, дабы стереть Амона в порошок, как ублюдок внезапно налился призрачной прозрачностью. Обернувшись вспышкой света, незваный гость бесследно испарился со шпиля колокольни.
«Что, дьявол побери, этот мерзавец задумал? Будь Его папашей великий император Рассел, а не Древний бог Солнца, я бы железобетонно заподозрил, что этот звонарь тонко намекает на мои похороны…» — Клейн, с параноидальной дотошностью сканируя плоть жителей Города Серебра и Лунного Города на предмет затаившихся «паразитов», отчаянно и безрезультатно силился препарировать подлинные мотивы «Богохульника».