Тем временем в Новом Городе Серебра, что был связан с их полисом дорогами, Уэйт Силмон сотоварищи точно так же вперили свои тяжелые взгляды в манящую даль, обозревая горизонт со стороны Байама.
Колокольный набат доносился именно оттуда.
— Хвала господину «Шуту»! — синхронно, едва слышным шепотом выдохнули они, благоговейно прижав правые ладони к левой стороне груди.
В самом же Байаме заливающиеся слезами Борн и Бадер торопливо развернулись. Встав лицом к улице Филлипс, прямиком к возвышающемуся там храму господина «Шута», они с истовой признательностью и трепетом внимали этому священному звону, нисходящему словно с самих небес.
А вот восседающий над серой мглой «Шут» Клейн впал в легкий ступор, густо замешанный на искреннем недоумении.
Этот внезапно громыхнувший колокольный звон напрочь выбивался из загодя выкованного им плана.
Юноша молниеносно устремил всевидящий взор на храм Шута, что высился по адресу улица Филлипс, шестнадцать.
В ту же самую долю секунды, оседлав пульсирующую световую точку молитвы, он воочию узрел примыкающую к собору монументальную колокольню. На самом её шпиле застыл молодой мужчина, облаченный в классическую черную мантию и щеголяющий остроконечной мягкой шляпой.
Этот незваный гость, намертво сжимая в руке черный язык колокола, размеренно, удар за ударом раскачивал медь.
Словно нутром почуяв направленный с заоблачных высот взгляд, юноша замер. Слегка вскинув голову, он изящным, издевательским жестом поправил выточенный из хрусталя монокль на правом глазу.
Синхронно с этим лукавая усмешка на его губах растянулась еще шире, превратившись в гротескный, откровенно садистский оскал.
«…» Клейн едва не разразился отборной матерщиной.
В этот звенящий миг в его взоре читалась нескрываемая, глухая оторопь. Юноша решительно не брал в толк, с какой стати этот «Ангел Времени» Амон вынырнул из ниоткуда, да еще и с такой показушной серьезностью вызвался бить в колокол его собственного храма.
Положа руку на сердце, Клейн загодя подстелил соломку и морально приготовился к возможному явлению Амона вкупе с Заратулом. Как-никак, обитателей Города Серебра и Лунного Города было слишком много, чтобы виртуозно и без шума растворить их в обществе внешнего мира.
Иными словами, факт прибытия этих бедолаг почти стопроцентно долетит до ушей великих Церквей и тайных лож. В таком раскладе, будь проповеди открытыми или загнанными в глухое подполье, ход событий это ни на йоту не перекроило бы. А посему Клейн благоразумно дал молчаливое добро на то, чтобы Город Серебра с помпой развернул миссионерскую экспансию во славу «Шута». Это позволяло ему сколотить монолитный фундамент из якорей для грядущего прорыва на первую Последовательность.