Спору нет, абсолютной конспирации этот фокус не сулил. Вот только как только эти городские легенды расползлись бы в народе, грозя привлечь всевидящие очи Заратула или Амона, сыщик мог бы играючи обрубить старые «Прививки», хаотично и непредсказуемо перетасовав «входы» в свою вотчину.
Благодаря такой изящной тактике менять дислокацию приходилось бы лишь самим «вратам», в то время как кукольный полис благополучно оставался бы на насиженном месте. Весь накопленный в мире духов багаж резонансов сохранился бы в неприкосновенности, и таинство возвышения продолжало бы мерно катиться по проложенной колее.
Разумеется, и в этом сценарии зияла изрядная брешь: спектр контактов был бы до смешного урезан. Вылепить глубокий, всеобъемлющий отпечаток обыденной рутины не вышло бы, да и сама интенсивность вкупе с частотой взаимодействий оставляли бы желать лучшего.
Сделай Клейн ставку на этот план, ему бы неминуемо пришлось угрохать на ритуал добрых полгода, а то и все двенадцать месяцев.
— Вздумай он из маниакальной перестраховки довести жизненный путь каждого болванчика до его естественного, логического финала, и эта канитель растянулась бы лет на пятьдесят, не меньше. Впрочем, и тут таилась обходная лазейка: стоило бы лишь дождаться выполнения всех прочих условий таинства, как можно было бы с чистой совестью обрушить на полис метеорит, землетрясение или извержение вулкана. Подобный катаклизм разом поставил бы жирную точку в судьбах всех кукол. В суровой реальности такие катастрофы случались сплошь и рядом, так что выглядело бы всё безупречно естественно.
Балансируя между этими двумя крайностями — агрессивной и параноидально-консервативной — в арсенале сыщика припрятался и третий, компромиссный маневр.
Суть крылась в том, чтобы дотошно, один в один скопировать некий уже существующий полис, ювелирно подменив каждого его обитателя собственной марионеткой. А дальше оставалось лишь выбрать меру радикальности: либо безжалостно стереть оригинал с лица земли, водрузив на его место свою кукольную подделку; либо, проявив толику милосердия, наглухо укрыть подлинный город от чужих глаз, исправно снабжая бедолаг провизией. Вариант с тотальным порабощением и превращением исходного мегаполиса в цитадель болванчиков отпадал сразу: этот город уже давно высек свой след в мире духов, а значит, статус «новорожденного» с него слетел, что в корне противоречило требованиям обряда.
Однако Клейн, козыряющий тем самым «занавесом», что таил в себе Потустороннюю характеристику «Слуги Тайн», мог провернуть куда более изящную многоходовочку. Юноша был волен виртуозно «Привить» определенный временной отрезок жизни оригинального полиса прямиком к своей марионеточной вотчине.