Львиная доля их писанины была направлена исключительно на то, чтобы до небес превознести божество, щедро залить уши прихожан откровенными байками о Его всемогуществе и напустить на Него густой флер первозданного милосердия.
Спору нет, в седую древность те образы, что паства вылепливала в своих умах, вполне могли исподволь, фатально отравлять рассудок самого небожителя. Однако нынче, когда на смену топорным идолам пришли абстрактные сакральные символы, эта угроза благополучно канула в Лету. По крайней мере, «Богиня Вечной Ночи», «Повелитель Бурь» и прочие мастодонты теперь без малейшей тени смущения трубили на каждом углу, что ведут свою родословную от кусков плоти того самого Первозданного Творца. И, судя по всему, Они ни на йоту не страшились, что подобные сказки подстегнут пробуждение первобытной воли в Их собственном нутре.
Иными словами, таись в этом зияющая брешь, Клейн ни капли не сомневался: хитроумная «Богиня Вечной Ночи» уже давно виртуозно переписала бы свои догматы. Сыграла бы на опережение, перековав Себя из вырванного глаза Первозданного в Его полноправное дитя — благо, заоблачный статус от подобной рокировки не пострадал бы ни на гран.
Ко всему прочему, слепая вера прихожан в какие-то конкретные небылицы тоже не взваливала на плечи божества невыносимого, мистического бремени. Иначе Амон уже давно, втихую сколотил бы для Клейна — или, вернее сказать, для прежнего владыки «Замка Истока» — карманную секту. Ублюдок исподволь вдолбил бы им в подкорку железобетонную мысль, что «Ангел Времени» и есть живое воплощение «Повелителя Тайн». А уж затем, оседлав автоматические отклики на подобные мольбы, Он виртуозно навел бы мосты с «Замком Истока», прорубив Себе в его обороне роскошную, зияющую лазейку.
Если вынести за скобки вербовку новых душ, Священное Писание таило в себе лишь два поистине критических, стержневых элемента для самого божества:
Во-первых — дотошное, кристально ясное описание Его собственных авторитетов и сакральных титулов. Допусти здесь малейшую оплошность, и мольбы паствы неминуемо улетят в молоко, угодив прямиком в лапы неведомым, хтоническим тварям. Подобный форс-мажор не только сулил леденящую угрозу для самих бедолаг-верующих, но и наглухо обрубал божеству приток драгоценных якорей. А во-вторых — пассажи, касающиеся иных конфессий, ибо любая искра крамолы здесь грозила разжечь полномасштабную, кровавую баню.
Что же до того, как в талмудах расписывают ангелов вкупе со святыми, истинным богам до этого откровенно не было дела. Зато сами эти небожители тряслись над каждой буквой — ведь им точно так же кровь из носу надлежало выжимать из этих текстов собственные, спасительные якоря.