Отведя взор, сыщик опустил глаза на зажатую в руке казенную макулатуру, и его душу кольнула свежая порция грызущей тревоги:
«Что стрясется, если я забью на повестку и не соизволю явиться на суд в Утопию?»
Чем глубже он препарировал эту мысль, тем сильнее его пробирал животный страх. Икры вновь предательски обмякли, и он торопливо выкинул условный жест, маякуя засевшим в засаде сослуживцам о критической аномалии.
…………
Западный район, улица Беллото, 9.
Получив агентурные сводки о том, что в Баклунде засветился выходец из Утопии, Сио впала в дикую смесь искреннего шока и глухой растерянности.
Опираясь на её недавнюю дотошную слежку, Утопия должна была покоиться в неком наглухо сокрытом измерении, балансируя на тонкой грани между материальной реальностью и мороком. А чужакам дозволялось просочиться внутрь исключительно через хаотично блуждающие, случайные врата.
И то, с какой стати этот капкан вообще впускал и выпускал залетных путников, почти стопроцентно диктовалось жесткими рамками оккультного таинства.
А посему, в картине мира Сио, аборигенам Утопии было напрочь заказано покидать родные пенаты и бесцельно шляться по внешнему миру.
Неужто и это — часть ритуала? И какова подлинная, глубинная суть этих обитателей? Они бьют поклоны господину «Шуту»? Числятся в соратниках «Мира» Германа Воробья? Сио, скрупулезно выпотрошив у подчиненных приметы ублюдка из Утопии, за неимением более детальных сводок благоразумно ретировалась обратно в штаб-квартиру МИ-9. Девушка барахталась в сомнениях: стоит ли давать отмашку на тотальную, полномасштабную облаву?
Она ни на йоту не была уверена, придется ли подобная самодеятельность по вкусу господину «Миру», и до смерти боялась пустить Его священное таинство под откос.
Нервно отмахав пару кругов по кабинету, Сио твердо вознамерилась вознести мольбы господину «Шуту», испрашивая Владыку ретранслировать её грызущие вопросы «Миру» Герману Воробью.
Шагая к рабочему креслу, её взгляд вскользь зацепился за пухлую папку с рапортом, покоящуюся на столешнице.
То были агентурные сводки, состряпанные её оперативниками. Манускрипт железобетонно констатировал: львиная доля пассажиров того злополучного экспресса благополучно добралась до столицы без малейших аномалий, однако одна-единственная особа так и осела в Утопии.
Пассажир… Взор Сио мгновенно заледенел, а обостренное чутье «Шерифа» подкинуло кристально ясную догадку:
Этот выходец из Утопии нагрянул в Баклунд отнюдь не ради праздной прогулки. У него имелся железобетонный, прагматичный мотив, и этот мотив почти стопроцентно был намертво повязан с кем-то из пассажиров, недавно вырвавшихся из того проклятого капкана.