«Э-э…» — Клейн, совершенно не ожидавший столь бьющего через край, неистового порыва страсти, на чистых инстинктах едва заметно вжался в спинку сиденья.
И если в былые времена льстивые реверансы «волшебного зеркала» Арродеса еще сохраняли хоть жалкие крохи достоинства, то нынче это было стопроцентное, неприкрытое подобострастие. Сыщику даже почудилось, будто в этих мерцающих строчках сквозят самые настоящие, надрывные рыдания.
— Учитывая, что по части скабрезных, пикантных слухов Трир на голову обходит Баклунд, сдается мне, эти края должны прийтись тебе по вкусу, — с легкой усмешкой отпустил шпильку Клейн.
— Исключительно потому, что вы, о великий господин, совершенно не желали туда отправляться, — золотые буквы на глади стекла покорно поблекли, сменив свой кричащий цвет на привычный, услужливый бледно-серебристый оттенок.
Клейн лишь беззвучно, про себя поцокал языком:
— У меня назрела парочка вопросов.
— Ваш слуга весь во внимании, — с показательной кротостью отозвался Арродес.
— Тебе доподлинно ведомо, кто именно скрывается за личиной «Матери-Земли»? — Клейн благоразумно не стал тянуть кота за хвост и взял быка за рога.
Зеркальная амальгама вмиг налилась непроницаемой, бездонной глубиной. Серебристая вязь слов, судорожно зазмеившись, приобрела мертвенно-бледный, пепельный цвет:
— Мне сие неведомо… Вот только когда полыхала битва богов, до моих ушей донеслось эхо из самых недр «Царства Вечной Тьмы». Кто-то истошно выкрикивал имя… И это было подлинное, истинное имя Прародительницы рода Крови.
«Волшебное зеркало» благоразумно не отважилось высветить на стекле имя Лилит в открытую.
«Лилит? Неужто это и впрямь Лилит…» — Клейн едва не поперхнулся от шока, однако в то же самое мгновение почувствовал, как целая прорва зияющих загадок наконец-то сложилась в единый, кристально ясный пазл.
Вслед за этим в его памяти всплыл образ «Луны» Эмлина.
Этот бедолага-вампир столько времени барахтался в собственных душевных метаниях, виртуозно пудрил себе мозги, а в финале, оказывается, так ни на йоту и не предал свою исконную веру.
Унаследуй Эмлин хотя бы крохи скверного характера Андерсона, он бы прямо сейчас с превеликим удовольствием заявился к вампирским герцогам и маркизам, издевательски бросив: «Ба, да вы, погляжу, тоже заделались истовыми прихожанами Матери-Земли!»… Прокручивая в уме эту уморительную картину, Клейн обратился к «волшебному зеркалу» Арродесу:
— Твой черед задавать вопросы.
— О высочайший владыка, прошу, продолжайте свои расспросы. Ваш покорный слуга задаст свои под самый занавес, — мертвенно-бледные слова вновь налились привычным, услужливым серебром.