Оставлять собственную кровь в этом насквозь пропитанном первобытной чертовщиной месте ему совершенно не улыбалось.
Покончив с этим, он решительно дернул за один из элементов декора на своей витиеватой мантии.
Это был диковинный узор в форме «врат», мастерски выложенный из трех рубинов, трех изумрудов и тройки чистейших бриллиантов.
В ту же долю секунды просторное одеяние хищно, словно удавка, сжалось, безжалостно впившись в плоть и гротескно обтянув каждый бугорок мышц.
И в тот самый миг, когда под этим чудовищным прессингом кости уже были готовы с оглушительным хрустом переломаться, силуэт Верду стремительно налился призрачной прозрачностью и бесследно растаял в воздухе.
Он виртуозно «Телепортировался» прямиком на прибрежный горный пик, возвышающийся за чертой порта Банси.
Эта возвышенность тоже не избежала горькой участи, обрушившись и превратившись в хаотичную груду мертвых валунов.
Если верить багажу знаний Верду, в былые времена на этом самом месте местные обыватели истово били поклоны «Богу Погоды». И именно этот пятачок в свое время принял на себя самый сокрушительный, карающий удар Церкви Повелителя Бурь.
После того как хрустальный шар своим суицидальным взрывом железобетонно доказал, что развалины телеграфа таят в себе леденящую, фатальную угрозу, Верду благоразумно открестился от затеи прощупывать там почву и выуживать оккультный скарб. Ему не оставалось ничего иного, кроме как экстренно ретироваться к следующей точке своего маршрута.
Заодно этот изящный маневр позволил ему наглухо обрубить слежку той назойливой девицы.
Едва материализовавшись из пустоты, Верду с натужным хрипом согнулся пополам. Мужчина принялся жадно, остервенело глотать воздух, наслаждаясь тем самым пьянящим чувством избавления от смертельной удавки удушья.
Синхронно с этим правый бок прошила разрывающая, ослепительная агония — судя по всему, одно ребро всё-таки не выдержало пространственных перегрузок и дало трещину.
Сделав пару-тройку глубоких вдохов и титаническим усилием воли усмирив боль, он, покрываясь испариной, с трудом прошагал вперед. Вскоре его взору предстало то самое место, где, согласно карте, некогда высился алтарь.
Вне всяких сомнений, святилище было безжалостно стерто в порошок. От него остался лишь исполинский, покрытый стеклянной коркой и почерневший от копоти кратер, по краям которого сиротливо жались разнокалиберные каменные осколки.
Каждый из этих булыжников пестрел глубокими, уродливыми шрамами от беспощадного пламени и разящих молний.
Верду Авраам цепким взором окинул округу. Плавно вскинув правую руку, он изящно взмахнул широким рукавом.