Спустя долгие семь-восемь минут, благополучно упрятав этот мистический артефакт обратно в карман, Верду издал тяжелый, пропитанный горькой досадой вздох.
Сканирование выковало железобетонный вердикт: булыжник оказался до смешного заурядным, напрочь лишенным хоть капли оккультной или паранормальной подоплеки.
Мужчина уже изготовился отвести взор и дать деру, как вдруг краем глаза выхватил нечто у самого основания камня. Там, где монолит вгрызался в сырую землю, внезапно проступила крошечная, кричаще-алая капля.
Багровое пятно начало неумолимо расползаться вширь, до боли напоминая густую, сочащуюся из раны кровь.
Впрочем, её экспансия быстро захлебнулась, намертво застыв в пределах крошечного, микроскопического пятачка.
В памяти Верду ослепительной вспышкой воскресли те самые леденящие, выжженные кровью силуэты на руинах телеграфа. Волосы на затылке мгновенно встали дыбом, а кожу головы стянуло от первобытного ужаса.
Губы вмиг пересохли. Обостренная интуиция набатом вопила: эта чертовщина не сулит ровным счетом ничего хорошего.
Судорожно сглотнув вставший поперек горла ком, он вновь плавно вскинул правую руку. Вызванный порыв ветра виртуозно подогнал целую россыпь мелкого гравия, наглухо замуровав основание валуна и надежно скрыв эту зловещую, кровавую соплю.
Больше не задерживаясь ни на секунду, Верду титаническим усилием воли превозмог слабость и вновь активировал «Телепортацию», устремившись прямиком к финальной, заготовленной точке своего маршрута.
На сей раз пространственная мясорубка оказалась еще безжалостнее: с оглушительным хрустом сломалось очередное ребро. Агония была настолько невыносимой, что бедолага едва не сорвался в спасительный обморок.
Сплетаясь с удушающим, парализующим прессингом пространственного сжатия, эта мука заставила его физически ощутить леденящее дыхание Смерти за правым плечом.
Ему потребовалось добрых полминуты, чтобы с горем пополам выровнять дыхание и вынырнуть из этого кошмара. Лишь тогда он смог наконец-то поднять тяжелый взгляд.
Взору предстала всё та же беспросветная разруха: искореженные остовы рухнувших лачуг сплошным ковром устилали землю, поросшую густым, диким сорняком.
Если верить россказням одного флибустьера, которому уже доводилось совать нос в эти проклятые руины Банси, здесь таилась диковинка, заслуживающая самого пристального внимания:
С виду — самая банальная, ничем не примечательная деревянная дверь. Вот только она была единственной во всем полисе, кому посчастливилось пережить апокалипсис в абсолютно первозданном, безупречном виде.