Даже оказавшись в роли послушной марионетки, юная аристократка не смогла сдержать искреннего, глубокого благоговения перед подобным размахом. Положа руку на сердце, чтобы провернуть столь виртуозный фокус, требовалось поистине абсолютное, дотошное понимание человеческой натуры и безупречное предвидение чужих реакций. Уровень этого мастерства был настолько заоблачным, что от одной лишь мысли о нем пробирал первобытный, леденящий душу ужас.
Стоит ли говорить, что даже она, будучи «Манипулятором» четвертой Последовательности, в тот момент свято верила: всё идет строго по её собственному плану, идеально вписываясь в её же чаяния, и не испытала ни малейшей, даже призрачной тревоги.
Тем временем Дракон Разума плавно сложил свои кожистые, исполинские крылья. Склонив голову, левиафан устремил тяжелый взгляд на укутанную в синий плащ Одри и проронил:
— Это лабиринт грез, виртуозно сшитый из мириад чужих душ. Даже если тот, кто расставил этот капкан, соизволит снизойти сюда лично, чтобы нащупать эту комнату, Ему потребуется изрядная прорва времени. А я задерживаться не намерен.
Сомнений не оставалось: бестия кристально ясно осознавала угрозу засады, просто резонно рассудила, что игра стоит свеч и фатальный риск вполне оправдан.
«Лабиринт грез… Неужто это один из паранормальных талантов „Ткача Снов“? Или же его качественно мутировавшая форма?» Одри титаническим усилием воли взяла эмоции в узду и с ледяным спокойствием поинтересовалась:
— Что вы желаете выведать?
Покрытая массивной, пепельно-белой чешуей махина ответила низким, вибрирующим гулом:
— Мое имя — Эрихог. Я — один из троицы древних драконов, коим посчастливилось дотянуть до нынешних дней.
Выходит, Он — один из тех реликтовых мастодонтов, что выжили еще со времен Второй Эпохи, а все нынешние, малочисленные крылатые ящеры — лишь бледные потомки истинных владык эпохи древних богов? Одри едва уловимо кивнула, благоразумно не став перебивать собеседника.
А прямо за её спиной, посреди поросшей сизо-черным бурьяном пустоши, совершенно абсурдно и гротескно возвышалась одинокая деревянная дверь, лишенная малейшей опоры.
Эрихог тоже не стал сотрясать воздух лишними расшаркиваниями. Едва закончив с представлением, Он взял быка за рога:
— В каких краях ты наткнулась на Ливишид?
Юная аристократка, загодя приготовившись к подобным расспросам, отозвалась с обезоруживающей прямотой:
— В недрах книги под названием «Дневник путешествий Гросселя». Ходят слухи, что этот фолиант — творение рук самого Короля Драконов Ангелведа.
— Гросселя… — Эрихог, для которого это имя явно было пустым звуком, эхом повторил его и допытывался: — И что же это за книга такая?