Девушка с мягко ниспадающими золотистыми локонами лаконично обрисовала суть:
— Страницы этого талмуда таят в себе практически подлинный, осязаемый мир. Стоит лишь кому-то, кто отвечает определенным критериям, или же тому, кто окропит обложку собственной кровью, прикоснуться к ней, как книга безжалостно засасывает бедолагу внутрь, обрекая влачить существование в той иллюзорной реальности.
Древний ящер погрузился в звенящее молчание на пару долгих секунд, после чего произнес:
— И в этом книжном мирке плещется Океан коллективного бессознательного?
— Истинно так, — с железобетонной уверенностью подтвердила Одри. — Тот самый «Город Чудес» Ливишид, который я имела честь лицезреть воочию, покоился в самых пучинах этого книжного бессознательного океана.
Дыхание Эрихога внезапно, ощутимо потяжелело:
— И что же предстало твоему взору в этом Ливишиде?
Аристократка на мгновение воскресила в памяти детали и ответила:
— Монументальный полис, сплошь усеянный циклопическими колоннами, и вереница величественных дворцов.
— Ко всему прочему, я ступала под своды личных покоев Короля Драконов. Это место наделено диковинной властью заставлять сокровенные мысли каждого живого существа гулким эхом раскатываться в пространстве. Я окрестила его «Залом Честности».
— В самом дальнем конце этого «Зала Честности», аккурат за божественным престолом владыки, зияют дышащие седой древностью и мистикой бронзовые врата. Одному богу известно, какую чертовщину они наглухо запечатывают, но от них за версту несет первобытной угрозой, так что приблизиться к ним я не отважилась ни за какие коврижки.
Исповедь девушки была кристально чистой правдой, выверенной до буквы. Она лишь благоразумно умолчала о господине «Мире», господине «Звезде» и собственных лихорадочных догадках.
Эрихог, древний и могущественный, окончательно провалился в свинцовое безмолвие. Неясно было, то ли бестия с головой увязла в леденящих душу воспоминаниях, то ли дотошно препарирует нынешние расклады вокруг Ливишида.
В процессе этих раздумий Его исполинская голова начала мучительно медленно клониться всё ниже и ниже, словно монстр вот-вот рухнет всем телом с вершины стометровой колонны прямиком на землю.
Нервы Одри, и без того натянутые от этого гротескного, сюрреалистичного зрелища, зазвенели струной. Девушка уже было приоткрыла рот, вознамерившись прервать тишину, как вдруг Эрихог резко вскинул морду.
В Его бледно-золотых, вытянутых в щели зрачках сквозило пугающее, абсолютное равнодушие. Раскатистый голос бестии вновь ударил по пустоши:
— Ливишид…