И вдруг его тело, словно громом пораженное, намертво окоченело прямо на выходе из переулка.
Все те призрачные, плотные и непроницаемо-черные «нити духовного тела», что опутывали его плоть, в один миг синхронно оборвались, плавно устремившись ввысь.
Сверху спланировал ювелирно вырезанный бумажный человечек. Подхватив эти бесхозные струны, он намертво слился с ними, в долю секунды переродившись в точную, неотличимую копию самого Байерса.
Синхронно с этим прямо из небытия ревущим водопадом хлынул колоссальный, зубодробительный пласт знаний. Эта информационная лавина стремительно закрутилась, вылепив из себя силуэт мужчины, облаченного в вычурные, роскошные одежды и щеголяющего каштановыми локонами.
Незнакомец сверкал пронзительными лазурными глазами, козырял высокой переносицей и тонкими, аристократичными губами. То был не кто иной, как сам Рассел Густав — историческая проекция первой Последовательности во всей своей красе!
В следующее же мгновение этот фантом хищным жестом выбросил руку вперед. Он виртуозно, словно мощнейший магнит, всосал в раскрытую ладонь всё информационное поле округи, спрессовав его в иллюзорную, мерцающую световую сферу.
В недрах этого сгустка, помимо прочего, таилась и исчерпывающая, дотошная подноготная тех аномалий, что только что приключились с Байерсом.
Еще через секунду историческая проекция Рассела Густава сноровисто сфабриковала подложный, безупречно нормальный информационный пакет. Оседлав те самые «нити духовного тела», привязанные к бумажному двойнику, фантом отправил этот морок прямиком к собору Святой Арианны на Муниципальной площади, устремив его в самые недра храмовых подземелий.
Едва эта ювелирная махинация благополучно завершилась, как в полувоздухе закрутилась очередная информационная воронка. При содействии Рассела она молниеносно вылепила еще три человеческих силуэта:
Старца, наглухо закутанного в черную мантию с глубоким капюшоном, чье лицо густо поросло длинной белоснежной бородой; мужчину средних лет, накинувшего на плечи роскошный плащ, с квадратной челюстью, смоляными волосами и лазурными глазами, источающего подавляющее, свинцовое величие; и, наконец, исполинское, словно щедро облитое нефтью древо, из ствола которого хищно выпростались мириады рук, усеянных гротескными наростами и вращающимися налитыми кровью, черно-белыми глазными яблоками.
Эти мастодонты являли собой:
Предводителя Тайного ордена — Заратула!
Защитника Лоэна, первого монарха династии — Уильяма Августа I, выуженного прямиком из пор истории!
И историческую проекцию «Богомерзкого отродья» Суа!