Клейн вновь ровным тоном заговорил из недр сакрального символа:
— Моя клятва такова: до того, как этот тысяча триста шестьдесят восьмой год Пятой Эпохи канет в Лету, я обязуюсь перебросить «Волшебную лампу желаний» прямиком в космос. А уж как ты будешь выгрызать себе свободу дальше — исключительно твоя головная боль. Что же до моего гонорара, то он до смешного скромен — мне позарез нужны лишь два желания.
— Вот тебе моя сделка. Ударим по рукам или умоем руки — решать тебе.
Тысяча триста шестьдесят восьмой год был тем самым роковым часом, когда «Первозданный барьер» должен был окончательно рухнуть. Это был тот самый «Апокалипсис», что железобетонно признавали все до единого пророки этого мира.
Искаженный, размытый бледно-золотой фантом провалился в глухое, звенящее молчание на несколько секунд, после чего изрек:
— Покуда печать наглухо сковывает меня, мои таланты по воплощению желаний жестко зажаты в тиски. Замахнешься на материи заоблачного калибра — и мечта неминуемо обернется до одури извращенной, гротескной явью.
Из сотканного сиянием символа «Шута» раздался ледяной, непоколебимый ответ:
— Те два желания, что мне требуются, по зубам даже нынешнему тебе.
«Джинн» в очередной раз замолк, не проронив ни звука на протяжении долгого времени.
…………
Окрестности Байама. В самых недрах первобытной лесной чащи.
Верду, чей рассудок пылал в лихорадке как от собственных безумных метаний, так и от накатившей извне чертовщины, не стал терять ни секунды. Строго следуя директивам «Бога Войны», он сноровисто перекроил алтарь, дотошно вырезав на камне выверенные сакральные символы, магические печати и диковинную вязь узоров.
Изначально бедолагу грызла параноидальная тревога, что эта троица полубожественных монстров внезапно очнется от спячки. Вот только к тому моменту, когда таинство было благополучно обустроено от и до, жертвы всё так же валялись в глухой отключке, напрочь лишенные шанса оказать хоть малейший отпор.
Ювелирно разложив по строго выверенным точкам пульсирующий ком плоти, гротескно искореженную звездную птицу и белоснежную ворону с угольно-черными кольцами вокруг глаз, Верду устремил взор на одинокую свечу в центре жертвенника и решительным жестом запалил фитиль.
Вслед за этим он отступил на пару шагов и, напустив на себя пугающую, ледяную торжественность, зачеканил на языке гигантов:
— Великие Врата всех врат;
— Проводник в бескрайних звездных высях;
— Ключ ко всем таинственным мирам.
— Я отчаянно молю о Вашем отклике, молю о Вашем нисхождении в этот мир…
Не успели эти слова растаять в воздухе, как под сводами чащи один за другим грянули три глухих, тошнотворных хлопка.