Не успело эхо его тоста растаять в воздухе, как под сводами бара раскатился чей-то истошный, пронзительный вопль.
Будучи тертыми калачами, Рой сотоварищи мгновенно натянули нервы как струны, цепкими взорами прочесывая зал.
Их глазам предстал заурядно одетый молодой парень. Бедолага рухнул на заплеванный пол и судорожно корчился в невыносимой, первобытной агонии.
В тусклом свете настенных газовых рожков зеваки с леденящей оторопью подметили: одежда на спине юнца с треском разошлась, обнажив россыпь свежих, кровоточащих багровых борозд. Казалось, кто-то только что от души исполосовал его жестокой плетью.
Вот только ни у кого поблизости не наблюдалось даже жалкого обрывка кнута. Да и сам пострадавший вскрикнул лишь единожды — разве что в ту самую, мимолетную долю секунды на него обрушился целый шквал незримых ударов.
Но если всё было именно так, то какого дьявола эта экзекуция прошла абсолютно бесшумно и незаметно для окружающих?
— … В руках у него зажат какой-то бумажник… Уж не эта ли вещица спровоцировала чертовщину? — тщательно взвешивая слова, протянул щуплый Фил, бегло оценив обстановку. — Может, мне стоит подобраться и рассмотреть его поближе?
Рой, погрузившись в секундные раздумья, едва заметно кивнул:
— Держи ухо востро.
Фил глухо угукнул. Выскользнув из-за столика, он, виртуозно прикрываясь сгрудившейся толпой зевак, подобрался вплотную к парню, который уже перестал биться в конвульсиях и лишь жалобно, надрывно скулил.
Юноша воровато, бесшумной тенью вытянул левую руку. Его мишенью был тот самый, ничем не примечательный на вид кожаный кошелек.
— А-а-а!
Фил истошно, срывая глотку, завопил. На его глазах собственная левая кисть оказалась безупречно, хирургически ровно отсечена у самого запястья и с влажным шлепком рухнула на грязные доски пола.
Из обрубка ревущим фонтаном ударила алая кровь, щедро окатив перекошенные от ужаса лица и одежды стоящих поблизости зевак.
Картина в баре мгновенно заледенела. Изрядно набравшиеся забулдыги на пару секунд впали в глухой ступор, судорожно сглотнули вставший поперек горла ком, а затем, словно по щелчку, круто развернулись и в слепой, животной панике ломанулись кто к выходу, кто в темные углы!
— Тут творится какая-то паранормальная дичь… Меня никто даже пальцем не тронул! — Фил балансировал на самом краю болевого шока, рискуя вот-вот провалиться в спасительный обморок, однако титаническим усилием воли вывалил эти откровения Рою, Байерсу и Паше.
Взгляд Роя вмиг заледенел, и он непререкаемо, рубя с плеча, скомандовал:
— Рвем когти, живо!