Следом он резко повернул голову к Байерсу:
— Хватай кисть Фила и береги как зеницу ока. Помнится, мы водили знакомство с одним военным лекарем по фамилии Вебер — он тоже здешний. После демобилизации осел в Белдане и открыл частную практику. Ему… ему вполне по зубам залатать подобные фатальные увечья.
Тот самый эскулап Вебер тоже числился в рядах Потусторонних. Пройдя сквозь горнило Южной кампании, он шаг за шагом вскарабкался по лестнице Последовательностей, сколотив поистине антинаучный, паранормальный медицинский арсенал. Птички напели, что ему раз плюнуть пришить отрубленные конечности так, что они будут слушаться хозяина ничуть не хуже прежних.
— Заметано, — без малейших колебаний, железобетонно отозвался Байерс.
Хищным рывком преодолев пару метров, он сноровисто выудил деревянную шкатулку, подхватил отсеченную кисть Фила и бережно упрятал её внутрь.
В эту же самую секунду Паша, пустив в ход загодя припасенную диковинную мазь, виртуозно купировала фонтанирующее кровотечение и наложила на обрубок тугую повязку.
Не теряя ни доли мгновения, четверка пулей вылетела за порог проклятого бара.
Изрядно поплутав и вытряся душу из редких прохожих, они с горем пополам вышли к клинике Вебера.
Заведение всё еще не повесило замок на дверь. Из окон на мостовую щедро лился тусклый, мутно-желтый свет газовых рожков.
Рой сдержанно, не теряя самообладания, дернул шнурок звонка. Под сводами раздалась гулкая, переливистая трель.
Увы, минуло несколько долгих, томительных минут, а на пороге так ни одна живая душа и не нарисовалась.
— Неужто набрался до беспамятства? — бросив затравленный взгляд на корчащегося от боли Фила, с глухим недоумением предположила Паша.
Рой отрицательно покачал головой:
— В моей памяти Вебер отродясь не числился среди забулдыг. Положа руку на сердце, за вычетом откровенной страсти к юбкам, за ним не водилось гнилых привычек. Быть может, он как раз занят…
Бросив эту фразу, мужчина среднего роста, чье лицо пестрело глубокими следами выматывающих скитаний, осторожно толкнул дверную створку. Та, к его удивлению, оказалась напрочь лишена засова, податливо приоткрывшись со скрипом.
Едва врата распахнулись настежь, как взорам Роя, Байерса и остальных предстали два силуэта.
Они безвольно болтались прямо посреди приемной, и ворвавшийся с улицы сквозняк заставил их жутко, мерно покачиваться.
Одним из мертвецов оказался мужчина лет тридцати, облаченный в белоснежный медицинский халат, а второй — юная дева в униформе сиделки. Оба зияли нагими бедрами, их глаза пугающе выкатились из орбит, челюсти отвисли, а языки гротескно вывалились наружу. Бедолаги были вздернуты под самый потолок на абсолютно незримых петлях, а на их синюшных лицах намертво застыл дикий, тошнотворный коктейль из животного ужаса, безысходности и полнейшей растерянности.