ПРОЛОГ
Иногда Хелена задумывалась, остались ли у неё вообще глаза. Тьма, окружавшая её, никогда не заканчивалась. Сначала она думала, что если подождать достаточно долго, то где-то мелькнёт луч света — или кто-то придёт. Но сколько бы она ни ждала, ничего не происходило.
Лишь бесконечная тьма.
У неё было тело — она чувствовала его, как клетку, в которой заключена, — но никакие усилия и решимость не могли заставить его двигаться. Оно безвольно парило, не откликаясь, кроме тех мгновений, когда по нему проходили судороги — электрические разряды, пронизывавшие её от основания шеи и заставлявшие каждый мускул в теле судорожно сжиматься. Так же внезапно, как они появлялись, они исчезали. Эти всплески были её единственным способом ощущать время.
Их делали специально, чтобы мышцы не деградировали полностью, пока она находилась в стазисе. Это Хелена помнила. Помнила, что её поместили сюда как узницу — законсервировали, сохранили… но когда-нибудь кто-то должен был прийти за ней.
Сначала она считала промежутки между вспышками, чтобы определить их частоту. Секунда за секундой. Десять тысяч восемьсот. Каждые три часа, без исключений. Всегда одинаково. Потом начала считать сами вспышки — но когда их число стало расти и расти, она перестала, испугавшись узнать, сколько их было.
Она заставила себя сосредоточиться на чём-то другом — не на ожидании, не на бесконечности, не на тьме. Она должна была ждать, и потому придумала себе распорядок, чтобы ум не притупился. Воображала прогулки. Скалы и небо. Посещала в памяти все места, где когда-либо бывала. Все книги, что читала.
Она должна была выстоять. Оставаться настороже. Тогда она будет готова. Она должна быть готова.
Она не позволит себе исчезнуть.
ГЛАВА 1
КОГДА ПОЯВИЛСЯ СВЕТ, ОН СЛОВНО РАСКОЛОЛ МОЗГ ХЕЛЕНЫ.
Раздался крик.
— Чёрт! Почему эта очнулась? — голос прорезал сенсорную агонию.
Свет пронзал её. Как шип, вбитый в глаза, проникающий в череп. Боги, её глаза.
Она извивалась. Яркость расплывалась, кувыркалась. Горячая жидкость хлынула в горло. В ушах стоял рёв.
Скользкие пальцы вцепились ей в руки, сдавливая кости, тащили вверх. Воздух ворвался в лёгкие, заставляя их судорожно сжаться, когда жидкость пошла обратно.
— Чёртов стазис-гель. Не ухватить толком. Заставьте её замолчать! Она сейчас сама себя утопит.
Её голова ударилась о что-то, когда её бросили. Грубый камень содрал кожу с ладоней. Она на ощупь пыталась подняться. Глаза сжались, но свет всё равно резал череп, как нож. С затылка сорвали какой-то твёрдый предмет, и по коже потекло что-то тёплое и влажное.