— Хорошо. Ты выполняешь команды и отслеживаешь движение, — сказала женщина.
Хелена попыталась заговорить, но из горла вырвался лишь хриплый, сдавленный выдох.
Щёлкнула ручка, зашелестели бумаги.
— Итак, заключённая 1273… или, может быть, 19819? У тебя два тюремных номера, и ни один из них не значится в этой лаборатории. Случайно, имени у тебя нет?
Хелена промолчала. Теперь, когда сам факт света перестал быть пыткой, она могла хоть немного думать. Она всё ещё была пленницей.
Женщина раздражённо фыркнула.
— Ты меня понимаешь?
Хелена не ответила.
— Ну что ж, многого ожидать не приходится. Всё равно скоро узнаем. Ты, — обратилась она к кому-то, — забери её.
Силуэт исчез, и появились новые фигуры. К запястьям Хелены прижалась холодная кожа. В нос ударил едкий запах химических консервантов и гниющего мяса. Некротралы. Она попыталась разглядеть их лица, но взгляд всё время соскальзывал, будто глаза отказывались фокусироваться.
Стол под ней завибрировал — его катили по каменному полу, и дрожь отдавалась в черепе, звеня в зубах.
Потом стало так ярко, будто тысячи игл вонзились ей в глаза. Хелена приглушённо вскрикнула, крепко зажмурившись.
Резкий рывок вверх — и всё снова погрузилось во мрак, где-то под ней загудел мотор.
Нужно бежать. Она попыталась пошевелиться — и услышала лязг металла.
— Лежи спокойно, — вдруг снова прозвучал рядом холодный голос женщины.
Хелена дёрнулась, дыхание стало рваным, руки и ноги напряглись в попытке вырваться из оков. Она должна была убежать. Она должна…
— Не усложняй мне день, — произнесла женщина ледяным тоном.
Пальцы сомкнулись у основания её черепа — и в мозг ворвался поток энергии.
Снова тьма.
РЕЗКИЙ УДАР БОЛИ И ВСПЫШКА УЖАСА вырвали Хелену обратно в сознание. Она резко дёрнулась вверх, распахнув глаза — как раз вовремя, чтобы увидеть, как шприц отдёргивают в сторону. Цепи звякнули, и она снова рухнула назад. Сердце бешено колотилось, каждый удар отзывался в груди острой болью, будто в него вонзили клинок.
— Вот так, — сказала женщина, и где-то справа раздался звон — шприц положили на металлический поднос. — Это должно прояснить тебе голову и заставить говорить.
Это была та самая женщина.
Хелена больше не лежала ни на столе, ни на каталке. Под ней — жёсткий матрас, вокруг — резкий запах антисептика. Над головой — серый, тусклый потолок.
Сквозь боль энергия вдруг хлынула по венам, превращаясь в обжигающий жар. Руки сами сжались, мышцы напряглись, зрение стало острее, резче. Она дёрнулась — и металл вцепился в запястья.
— Без глупостей, — холодно произнесла женщина. — Сначала переломаешь себе кости, прежде чем вырвешься из этих оков. Отвечай на вопросы — возможно, позволю встать до того, как действие препарата закончится. Понимаю, что без этого бывает довольно больно.