Бессмертные всегда казались Хелене безумцами, но теперь она поняла — это был побочный эффект их бессмертия.
Страуд коснулась Хелены своими жёсткими, шершавыми от мыла руками, пробормотав, что та уже начала питаться нормально.
— Прими это, — сказала она, протягивая несколько таблеток.
— Для чего они?
На лице Страуд мелькнуло раздражение. — Верховный Некромант хочет тебя видеть.
Хелена отпрянула. — Зачем?
Страуд не ответила. — Если не примешь сама, у меня есть трубка. — Она достала её из медицинской сумки. — Я могу парализовать тебя, засунуть трубку тебе в горло до самого желудка и засыпать таблетки туда. Я делала это много раз. Глотка потом опухает, и ты не сможешь ни говорить, ни глотать несколько дней. Выбирай сама.
Хелена засунула таблетки в рот и проглотила всухую, игнорируя, как они застряли и обожгли горло, растворяясь.
Страуд отвернулась, снова роясь в сумке. В этот раз она принесла куда больше, чем обычно. Хелена щурилась, пытаясь рассмотреть, что именно, но зрение вдруг стало мутным.
— Подожди… — выдохнула она.
Страуд достала несколько ампул и большие шприцы, аккуратно выстраивая их в ряд.
— Что ты… — ее лицо стало неметь.
Она моргнула.Страуд уже наполнила шприц и стояла перед ней, щёлкая пальцем по игле, избавляясь от пузырьков воздуха.
Хелена попыталась прочитать надпись на ампуле, но буквы расплывались.
— Не надо… — удалось ей вымолвить.
— Всё это, чтобы подготовить тебя, как я сказала, — произнесла Страуд и вонзила иглу ей в руку.
Хелена почти ничего не почувствовала.
Страуд взяла следующую ампулу и шприц побольше.
Голова Хелены безвольно откинулась, тело покачнулось, она едва не свалилась со стола, пытаясь отодвинуться.
— Ложись, — слова Страуд расплывались, будто раздувались в воздухе.
Лёгкое давление — и Хелена обмякла, рухнув набок. Холодная поверхность стола прижалась к её виску, когда в руку вошла ещё одна игла. Комната погрузилась во тьму.
Она услышала, как Страуд щёлкнула пальцем по ещё одному шприцу.
А потом — не помнила больше ничего.
КОГДА ОТКРЫЛИСЬ ЕЁ ГЛАЗА, БЫЛО ТЕМНО. Она лежала в постели, руки и ноги болели от гематом после инъекций. Шина на руке исчезла.
Это было так, будто кто-то многократно пинал её в нижнюю часть живота, а затем повсюду колол для верности. Всё тело казалось туго натянутым, будто кожа растянута слишком сильно. Ей хотелось свернуться калачиком, но боль мешала лечь на руки.
В зеркале в ванной она увидела глаза с дико расширенными зрачками, склеры покраснели. Рот был пересохшим, но вода причиняла боль в желудке. Она чуть не рухнула на пол ванной.