Её левое запястье болело так, что она едва могла мыслить. Поток крови стекал из-под кандала в ладонь, смешиваясь с кровью Феррона на полу.
Она безучастно наблюдала, как Феррон сжал пальцы. Затем его взгляд упал на её руку. Челюсть напряглась.
— Ты повредила то место, которое труднее всего восстановить, — его челюсть напрягалась . — Придётся позвать Страуда.
Он повернулся к одному из некротраллов.
— Отведите пленницу в её комнату, — сказал он холодным голосом. — Убедитесь, что она там останется до завтра.
Хелена не стала ждать, пока её подтолкнут. Она развернулась и вышла.
— Я где-то видел эту девушку, — услышала она слова Атреуса, когда уже достигла коридора.
— Она была единственной южанкой в Институте, трудно не заметить, — ответил Феррон без малейшего интереса.
Прилив адреналина начал спадать. Когда Хелена добралась до лестницы, ноги дрожали, едва держали её. Она пошатнулась в сторону стены, кончиками пальцев нащупывая поверхность — и вздрогнула, когда коснулась её. Кровь оставила след на обоях.
Надо было перерезать себе горло сразу, как только она дотронулась до ножа.
Была середина зимы, когда на губернатора Фабиана Гринфинча совершили покушение.
Это случилось во время церемонии открытия новой статуи Морроу. Губернатор произносил речь о освобождении Новой Паладии, а Мандл, надзирательница центра перевоспитания на Аутпосте, чьи «воспитанники» и построили статую, стояла рядом с ним на помосте. Когда настал момент перерезать ленту, из одного из соседних зданий вылетел арбалетный болт. Он едва не задел губернатора, вместо этого попав в Мандл.
Мандл умерла .
На глазах у толпы репортёров, международных гостей, горожан и иностранных сановников — одна из Бессмертных, чья внешность не оставляла сомнений в ее принадлежности к их роду, погибла.
Эта смерть потрясла Паладию и весь континент. Газетные заголовки звучали почти истерично. Террористы Сопротивления, которых считали уничтоженными, вновь заявили о себе — громко, эффектно, перед публикой, которую нельзя было так просто заставить замолчать, как национальную прессу.
Визиты Ланкастера в Спайрфелл внезапно прекратились. Аурелия бродила по дому бледная и взвинченная, вздрагивая от каждого шороха, будто ожидая, что бойцы Сопротивления вот-вот вырвутся из стен и убьют её следующей. Несколько раз Хелена слышала, как она допрашивала Феррона о мерах безопасности и спрашивала, нельзя ли увеличить число некротраллов.
Феррон, когда Хелена видела его, больше не носил ни пальто, ни плащей, ни безупречно белых рубашек, ни даже доспехов — лишь что-то среднее между лёгким боевым снаряжением и охотничьей одеждой. Он регулярно возвращался домой, покрытый грязью, промокший под дождём и бледный от ярости.