У нее был широкий рот — он распахнулся от шока.
— Что вы сделали с этой пленницей, Мэндл? — спросил Морроу. Он снова скрылся в тени, но его голос звучал ещё опаснее.
Мэндл рухнула ниц, исчезнув из поля зрения Хелены.
— Ваша Светлость… — её умоляющий голос донёсся с пола.
— Я спасла тебя от Холдфастов и Веры. Спасла всех некромантов и вивимантов, таких как ты, которые жили, как крысы, боясь наказания Вечного Пламени за свои «неестественные дары». Я позволила тебе возвыситься над теми, кто хотел тебя поработить. А теперь я узнаю, что ты предала меня?
— Нет! Это не было предательством! Я верна. Верна нашему делу и верна вам! — Мэндл глотала слова, голос дрожал. — Это было моё глупое желание отомстить — признаюсь. Я хотела, чтобы ей было больно. Но я никогда не предала бы вас.
— Объясняйся.
Мэндл поднялась, всё ещё на коленях, голова опущена, но ее голос дрожал:
— Она — предательница среди вивимантов! Она мучила меня! Считала себя лучше меня, потому что была частью Института Холдфастов, её вивимантия благословлена Вечным Пламенем. Она должна была быть наказана!
Хелена смотрела на женщину в оцепенении и замешательстве.
— Вы вмешивались в жизнь пленницы и её записи из-за… ревности? — поразилась Страуд. — Почему вы не сообщили о её способностях?
Мэндл сжалась.
— Я боялась, что если станет известно, её предпочтут. Что вы сочтёте её полезной и не накажете, как она заслуживает.
Страуд наклонилась к ней.
— И какое наказание, по-твоему, она заслуживала?
Мэндл нервно проглотила слюну.
— Я… оставила её в сознании — в резервуаре стазиса. Я собиралась вернуться. Хотела, чтобы она была в ловушке, зная и страшась того, что я сделаю с ней. Но потом меня перевели на Аванпост и выбрали для повышения. Я боялась, что моя временная ошибка разочарует, поэтому не сообщила. Но я никогда не предам наше великое дело!
— Она провела в том складе четырнадцать месяцев, с тех пор как вас перевели. Почему нет записей? — голос Страуд звучал с явным скепсисом.
— Я собиралась завершить её записи, когда закончу с ней. Когда я ушла, я полагала, что она умрёт, и тогда никто никогда не узнает. Простите меня! Я клянусь, больше ничего не делала! — Мэндл рухнула на пол.
— Понимаю теперь, что был слишком щедр, — сказал Морроу. Его кошмарное лицо и огромные глазницы выступили из тени. Он склонил голову, словно смотрел на Мэндл сверху вниз. — Ты не была достойна моего дара.
— Пожалуйста! Ваша Светлость, прошу вас — дайте мне…
Мэндл замолчала, когда невидимая сила резко подняла её на ноги. Передняя часть её серой формы разорвалась, рёбра разошлись, и кровь хлынула наружу — грудная клетка была разорвана.