Хелена закрыла глаза. Теперь она поняла: от неё ожидали смерти. И все это знали с самого начала.Она лишь надеялась, что смерть придёт слишком рано, чтобы беременность успела стать жизнеспособной.
Перед внутренним взором вспыхнуло то самое дрожащее пятно на резонансном экране.
Грудь сжалась, сердце колотилось, будто она бежала без остановки.
Матрас чуть прогнулся — прохладные пальцы коснулись её щеки, откинули прядь волос и задержались на лбу.
Через несколько дней пришёл врач и вставил в её левую руку капельницу.Теперь её дни подчинялись однообразному ритму капель — солевой раствор и лекарства, мерно падающие в стеклянной колбе.
Утренняя тошнота постепенно отступила, но головные боли — нет. Если уж на то пошло, они стали только сильнее.Хелена почти не могла двигаться. Врачи приходили один за другим, осматривали, щупали, проверяли — и уходили, не говоря ничего полезного.
Когда они исчезали, Феррон садился на край кровати и разглаживал её волосы. Иногда он брал её руку — его пальцы двигались рассеянно, почти машинально. Сначала Хелена подумала, что он просто играет с её пальцами, а потом поняла, что он массирует их.
Он всегда начинал с ладоней, осторожно, чтобы не согнуть запястья и не задеть кандалы, и медленно переходил к кончикам пальцев, сустав за суставом. Судороги от этого случались реже, и потому она позволяла ему, но говорила себе, что ей это не нравится.
Она исхудала настолько, что кандалы болтались на руках, и сквозь прорези, где они врезались в кожу, стали видны тонкие трубки, проходящие под кожей.
Некротралл , которая чаще всего присматривала за ней, казалась всё более тревожной — настолько, что Хелена начала сомневаться, действительно ли та была некротраллом , а не живой женщиной.
Она всё время была рядом с Хеленой — безмолвно, с едва заметной заботой, — подносила ей тёплые настои мяты и имбиря, прозрачные бульоны, ломтики подсушенного хлеба.
Осторожно мыла губкой, расчёсывала и заплетала волосы в свободную косу, чтобы те не спутывались.Для горничной она слишком умело обращалась с больной — будто имела опыт сиделки.
Феррон тоже начал «кружить» вокруг неё. Ему приходилось уезжать — на охоту, на поручения Морроу, — но большую часть времени он проводил в её комнате.
Иногда входил прямо в дорожной пыли и грязи, лишь бы убедиться, что она ещё жива, прежде чем переодеться или умыться.
Он почти не говорил и редко смотрел ей в глаза, но присутствовал постоянно — сидел рядом часами, сжимая её руку, будто этим мог удержать её от того, чтобы уйти.
Страуд появилась снова, когда Хелена уже едва приходила в сознание.