Она остановилась рядом с Хеленой, почти не глядя на неё. Без предупреждения она откинула одеяло и задвинула ночную рубашку Хелены к её животу.
Хелена вздрогнула, и Феррон отведён взгляд.
— Пока ещё рано, но я думаю… — Страуд порылась в сумке и достала резонансный экран.
Страуд держала экран левой рукой, а правая покоилась на нижней части живота Хелены. Её резонанс проникал сквозь кожу, а газ внутри стекла принимал серию неопределённых форм. В отрицательном пространстве что-то маленькое пульсировало так быстро, что казалось, будто трепещет.
Хелена уставилась, потрясённая.
— Вот, — удовлетворённо произнесла Страуд. — Ваш наслед… — она осеклась. — Ну, пожалуй, правильнее будет сказать — потомство.
Лицо Феррона побледнело до пепельного оттенка.
Страуд убрала руку. — Всё выглядит нормально, никаких отклонений я не вижу. Вы проверяли её мозг в последнее время?
Феррон покачал головой.
Страуд цокнула языком, но кивнула. — Учитывая её судороги, пожалуй, лучше ничего не тревожить на таком хрупком этапе. — Она положила ладонь Хелене на голову, выпустив едва ощутимую волну резонанса. Хелена вздрогнула от боли. — Если она и правда анимант, то, полагаю, головные боли она вызывает сама, так что здесь ничего не поделаешь. Более того, это может подтолкнуть восстановление её воспоминаний.
Глаза Феррона сузились. — Что ты имеешь в виду?
Страуд снова натянула на Хелену одеяло. — Если Верховный Некромант прав, она прячет воспоминания, удерживая их внутри себя с помощью внутреннего резонанса. А значит, скорее всего, большая часть её энергии уходит именно на это. Это может объяснить её вялость — вряд ли процесс идёт эффективно. А теперь она беременна. У неё просто не хватит сил поддерживать и то, и другое, особенно если этот эмбрион — анимант. Верховный Некромант утверждает, что его сила была настолько велика, что он высосал из матери всю жизнь ещё в утробе и родился из её тела прямо на погребальном костре. Нам нужно следить за Марино. Если повезёт, мы получим и ребёнка, и воспоминания — до того, как её настигнет Плата.
— Ты не подумала упомянуть это раньше? — голос Феррона был холоден и остёр, как бритва.
Страуд едва пожала плечами. — Не то чтобы у меня было много данных для теорий, — сказала она язвительно. — Можете спросить у своего отца. Он у нас, как-никак, главный эксперт.
Что-то неуловимое мелькнуло на лице Феррона. — Не стал бы рассчитывать на его сотрудничество в этом вопросе.
— Что ж, — произнесла Страуд, — я могу поставить капельницу, но это всё, что могу сделать.
Страуд ушла, но Феррон остался.