— Надень обувь.
Она встала, крепко прижимая книгу к груди. Он вздохнул с раздражением.
— Ты не можешь взять ее ; она весит почти пять фунтов.
Хелена лишь сжала её ещё крепче. Помимо обуви и перчаток, это была её единственная вещь.
Феррон сжал виски, словно у него мигрень.
— Никто не собирается красть твою книгу, — сказал он, словно изо всех сил пытаясь сохранять терпение. Он сделал жест по сторонам. — Кто вообще её украдёт? Если украдут, я куплю тебе новую. Оставь её.
Она осторожно положила книгу на стол, пальцы ещё на мгновение задержались на обложке, прежде чем она пошла за сапогами.
Двор наполнился жизнью с приходом весны. Повсюду пробивалась трава, а на деревьях распустились маленькие алые почки. Лианы, опутавшие дом, покрылись ярко-зелёными листьями, и их прежний мрачный вид исчез.
Это было красиво — Хелена не могла отрицать — но в каждом штрихе она чувствовала отраву.
Феррон молчал. Он просто прошёл с ней несколько кругов по двору, а потом отвёл обратно в комнату.
Когда он уже повернулся, чтобы уйти, она заставила себя заговорить.
— Феррон, — её голос дрогнул.
Он уже вышел в коридор, но замер и медленно обернулся. Его лицо было непроницаемо, взгляд — насторожен.
— Феррон, — повторила она едва слышно. Челюсть подрагивала, пальцы сжали ножку кровати, чтобы не упасть. — Я… я никогда не попрошу у тебя ничего…
Его выражение стало ледяным, и внутри неё что-то хрупко треснуло, но она продолжала.
— Ты можешь делать со мной всё, что захочешь. Я не попрошу пощады. Но, прошу… не делай этого…
Он стоял неподвижно.
— Этот… ребёнок… — выдохнула она, голос ломался. — Он будет наполовину твоим. Не позволяй им… — слова путались, срывались. — Я сделаю всё, что ты скажешь… я… я…
Ей нечего было предложить. Сердце билось слишком быстро, дыхание оборвалось, и она, хватаясь за грудь, пыталась заставить лёгкие втянуть воздух.
Глаза Феррона дрогнули, и он шагнул в комнату, тихо закрыв за собой дверь. Подойдя, он взял Хелену за плечи — почти поддерживая, пока она судорожно пыталась вдохнуть.
— Никто не причинит вреда твоему ребёнку, — сказал он, глядя ей прямо в глаза.
Она тихо всхлипнула, с облегчением выдыхая. Это были именно те слова, которые она отчаянно хотела услышать.
Опустив голову, она позволила волосам упасть вперёд, скрывая лицо.
— Правда? — прошептала она, впуская отчаяние в голос.
— С ним ничего не случится. Даю тебе слово. Успокойся.
Какая пустая клятва. Просить было бессмысленно. У него были все причины лгать — говорить всё, что угодно, лишь бы усыпить её бдительность, сделать покорной, послушной, уверенной в ложных обещаниях.