Её глаза снова сомкнулись, голова кружилась.
Когда она открыла их вновь, Феррон уже смотрел на неё, а некротралл стояла у стены.
Теперь, когда паника прошла, Хелену чуть не стошнило от одного его вида. Она зажмурилась и свернулась в оборонительную позу, пока он подходил ближе.
— Тебе запрещено причинять себе вред или делать что-либо, что может вызвать выкидыш, — сказал он. — Теперь за тобой будут следить постоянно, на случай если твоя вновь обретённая отчаянность подтолкнёт тебя к неведомым ранее вершинам изобретательности.
Слова были едкими, но звучал он скорее уставшим, чем злым.
Хелена промолчала, дожидаясь, когда он уйдёт.
Она свернулась, обхватив живот руками. Она знала, что там пока почти ничего нет — но скоро будет, и остановить это она не сможет.
Когда она несколько дней подряд не вставала, Феррон вернулся.
— Лежать в постели и уныло дожидаться девяти месяцев ты не можешь, — сказал он, когда она продолжала игнорировать его. — Нужно есть и выходить на улицу.
Она проигнорировала его .
— У меня есть кое-что для тебя, — наконец произнёс Феррон.
Что-то тяжёлое опёрлось на одеяло. Она обернулась.
Рядом с ней лежала толстая книга: Состояние матери: подробное исследование науки и физиологии беременности.
Она отвела взгляд. — Зачем?
— Потому что ты измотаешь свой мозг, если ты не найдёшь ответы на все , что хочешь знать, — в его голосе слышалось смирение.
Наступила пауза; было видно, что он надеялся на какую-то реакцию.
— Завтра я жду,что ты встанешь с постели , — сказал он и ушёл.
Когда шаги наконец затихли, Хелена потянулась к книге и чуть не скинула её с кровати, но затем замялась и прижала к груди, держала крепко.
На следующий день она встала и села у окна, где свет был самым сильным. Книга была совершенно новой, с кожаным корешком, который скрипел, когда она открывала обложку, а страницы ещё пахли машинным маслом и чернилами.
Это был медицинский учебник, а не женская энциклопедия, которая избегала бы сложных терминов, заменяя их более доступными объяснениями о беременности.
Она уже продвинулась на несколько глав, когда Феррон вернулся.
Она инстинктивно сжала книгу, но он просто наблюдал за ней.
— Когда ты в последний раз выходила на улицу? — спросил он.
Она опустила взгляд. — Я… выходила…
Она не знала, как долго некротраллы сохраняют информацию, могут ли они отслеживать течение времени. Если она солжёт, узнает ли он?
— На прошлой неделе, — сказала она.
— Нет, не была. Ты не выходила на улицу неделями .
Она уставилась в книгу, не моргая, пока слова не начали сливаться в размытые пятна. Она не хотела выходить. Не хотела видеть весну и ощущать запах пробуждающегося мира.