— Да. — Страуд выглядела раздражённой перебивкой.
— Мозг был исцелен, но, — он замялся, подбирая слова, — это отгородило его от того, кем он был — его разум, его истинное «я».
— Да. Нам известно, что случилось с Байардом. Невербальный. Зависимый. Его жена должна заботиться о нём как о ребёнке, — ехидно отозвалась Страуд.
— Конечно, прошу прощения. Наверняка ерунда, — поклонился Шисео и, похоже, уже собрался уйти.
— Подождите. — Страуд смягчилась. — Вы начали — так объясните свою мысль.
Шисео остановился. — Я не знаю всех деталей, но, кажется, поздно в войну они пытались найти для него лечение. Сложную процедуру для разума.
— Кем — целителем или хирургом? — Страуд наклонилась вперёд.
Шисео наклонил голову, будто пытаясь вспомнить. — Целителем.
Страуд сжала губы. — Элейн Бойл, полагаю.
Шисео снова покачал головой, без признака узнавательности.
— Она была личным целителем Люка Холдфаста. Ведение записей у Вечного Пламени было вялым, но имя Элейн Бойл встречалось часто в последний год войны. Она казалась необычайно выдающейся. — Страуд постукивала пальцами по губам, снова посасывая зубы.
— Где сейчас Бойл? — спросил Морроу.
— Убита, когда мы захватили Институт. Думаю, её тело отправили в шахты. Мы могли бы проверить, остались ли какие-то останки. — Страуд снова посмотрела на Шисео. — Что именно с Байардом сделало Вечное Пламя,, что вы считаете здесь важным?
Шисео поклонился снова. — Я знал об этом потому, что они надеялись, что в Восточной империи есть похожие техники. Мне говорили, что целитель имел особую способность не только к изменению мозга, но и разума. Они намеревались войти в разум Байарда и исцелить его изнутри.
Атмосфера в комнате вдруг изменилась, повисла напряжённая электричность.
— Это было бы анимансией, а не лечением, — медленно и с недоверием произнесла Страуд.
— Я не знаю, слова были — иными, — сказал Шисео. — Мне говорили, что разум сопротивляется чужому присутствию, но этот целитель полагал, что многими малыми вмешательствами можно добиться терпимости. Как бы научить организм терпеть яд.
— Митридатизация, — прошептал Морроу, выпрямляясь во весь свой грозный рост. — Душевная митридатизация…
Он вышел к Шисео, будто намереваясь вырвать из него ответы. — Вечное Пламя нашло способ заставить живые субъекты пережить переселение души? И вы не сочли нужным об этом сказать?
У Хелены перед глазами словно снова открылась грудная клетка.
Шисео оставался необычайно спокоен и снова поклонился: — Прошу прощения. Они задавали мне много вопросов. Трудно всё помнить.
Этого оправдания Морроу, по-видимому, хватило, и он снова обратил внимание на Хелену, всё ещё склонный, похоже, к вивисекции в поисках ответов.