Она едва смогла сглотнуть. В ушах зазвенело так, что она почти перестала слышать собственные мысли.
Он даже не возбуждён. Это было очевидно. Он делал это, чтобы проучить её. Кроутер ошибался. Он так отчаянно пытался добыть хоть какой-то компромат на Феррона, что убедил себя в какой-то «медленно прорастающей одержимости». Но ничего такого не было. Феррон лишь понял, во что Кроутер хотел верить. Вся операция была бессмысленной.
Её челюсть начала неконтролируемо дрожать.
— Ты ведь даже не хочешь меня. Зачем тогда ты выбрал меня? Он рассмеялся:
— Ты права, я тебя не хочу. Но владеть тобой — это никогда не надоест. Пока ты жива. Какое обещание, да? Интересно, насколько сильно я смогу заставить тебя об этом пожалеть. — Он снова сверкнул зубами. — Раздевайся, Марино. Пора увидеть, за что я плачу.
Её руки дрожали, когда она подняла их и начала расстёгивать верхнюю пуговицу рубашки.
— Тебя возбуждает власть, да? — её голос трясся от ярости, когда она заставила себя перейти к следующей пуговице. — Ты причиняешь боль, потому что это единственный способ хоть что-то почувствовать. Но теперь даже этого тебе мало, и ты ищешь новые способы. Ты заставляешь своих жертв самих отвечать за свою боль — превращаешь это в их выбор, их клятву. Вот что тебя заводит теперь. Не сам удар, а то, что ты заставляешь людей предать то, что им дорого— она усмехнулась ему в лицо: — Ты считаешь себя выше нас, потому что бессмертен, но внутри ты уже мёртв. Совсем. Она сказала это, понимая, что он, возможно, только насладится её храбростью. Но она хотя бы раз в жизни хотела это произнести.Он не рассмеялся. Напротив — вся его злоба исчезла из лица.
Он смотрел на неё, бледнея всё сильнее.
И тут что-то металлическое в стенах застонало, воздух загудел. Хелена почувствовала резонанс Феррона — неконтролируемый всплеск энергии, искажая пространство. Поэтому алхимики и были так опасны: когда они теряли контроль, их резонанс мог выйти за пределы тела. Это был боевой приём, но без контроля он превращался в чистое уничтожение.
А Феррон был вивимант. Хелена входила в его репертуар. Она чувствовала его резонанс в своих костях.
Кожа дрожала. В груди пробежала вибрация.
Лицо Феррона исказилось от ярости.
— Убирайся!
Она не двигалась, боясь, что в следующее мгновение её просто распылит. Он взревел и отвернулся, и дверь вздулась, треск металла и механизмов наполнил комнату — она согнулась, сложилась внутрь и разорвалась, словно живая.
— ПОШЛА ВОН !
Хелена не стала ждать повторения. Она бросилась прочь, перепрыгивая через обломки, почти скатившись по лестнице. На площадке она врезалась в стену, но вскочила и продолжила бежать — пока не вырвалась из Аванпоста.